ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Время словно застыло в старинном имении Монжуа, и Мэри Клэр кажется, что, вернувшись, она снова превратилась в девочку, которая жила здесь когда-то. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Счастье... Искушение Патриция Хорст 1 Напрасно Мэри пыталась убедить себя, что забыла Патрика: очень скоро она поняла, что это не так. Воспоминания о нем стали еще более яркими по прошествии времени. Мог ли Роберт ни о чем не догадываться? И не это ли в конечном итоге привело его в постель другой женщины? — Я развожусь с тобой, Мэри, — объявил он одним дождливым воскресным утром, спокойно глядя на нее поверх тарелки с яичницей. — Я ее знаю? — спросила Мэри так вежливо, будто они обсуждали, кого пригласить третьим на вечерний бридж. Практически они всякий раз играли вчетвером: Патрик всегда незримо присутствовал рядом с ней, хотя его имя никогда не слетало с губ Мэри… — Нет, ты ее не знаешь. — Роберт пододвинул ей свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе. — Может быть, это и к лучшему. Меньше неудобств. Мэри потрясло не столько то, что их брак подошел к концу, сколько то, что она восприняла эту новость с полным хладнокровием. Она положила сливки и две ложки сахара в кофе своего супруга и самым спокойным голосом — каким могла бы спросить у него, например: «Хочешь еще один круассан, дорогой?» — поинтересовалась: — И как скоро тебе потребуется развод? — С этим не горит, но слишком долго ждать я тоже не намерен. Она не была в Монжуа одиннадцать лет — с тех пор как потеряла ребенка. Нельзя сказать, чтобы это место скучало без нее: уж во всяком случае, не так, как она без него. Да и возраст Монжуа, казалось, ничуть не изменился — не то что Мэри Клэр… Здесь все осталось прежним. Монжуа и сегодня вставал из утренней дымки таким же расплывчатым и прекрасным, каким был всегда, вызывая в памяти не только блаженные воспоминания детства, но и острые сожаления о неразделенной любви и утраченн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Патрик понятия не имел, где он будет, и очень удивился, обнаружив себя в больничной часовне. Он никогда не был верующим человеком. И вот все-таки оказался здесь, ища помощи и спасения.

В часовне не было ни души, да Патрик, наверное, никого и не заметил бы.

— Ну хорошо, — сказал он довольно громко, чувствуя, как гнев в нем усиливается. — Давай, покажи, на что Ты способен! Докажи, что Ты есть и что Тебе не на все наплевать!

Ответом ему было молчание.

Тяжело опустившись на простую деревянную скамью с высокой спинкой, он долго смотрел на свечи, мерцавшие на покрытом белой скатертью столе перед ним, пока не понял, что ореол вокруг пламени свечей возникает оттого, что слезы застилают ему глаза. Слезы гнева, слезы бессилия… Потому что опять кто-то умирал на его глазах и опять он был не в состоянии помешать этому!

Впрочем, сейчас все было по-другому. Патрик знал, что, если он потеряет Мэри, перед ним уже не будет никакого дальнейшего пути.

«Я должен опять найти себя», — сказал он ей в ту ночь, когда она заставила его впервые посмотреть на себя со стороны. А ему надо было сказать: «Ты вернула мне самого себя, Мэри. Я вновь обрел чувство сопричастности к чему-то еще, кроме чашки Петри. Будущее существует для меня опять, и все это благодаря тебе».

Но он был слишком горд, слишком упрям, слишком глуп! Теперь наступала расплата. Мэри вся была жизнь и энергия, свет и солнце! Она заставила его снова желать чего-то, заставила его надеяться… А он даже не нашел в себе смелости сказать ей, что любит ее! Сейчас было слишком поздно: Мэри не услышит его; теперь только чудо может ее спасти.

Патрик уронил голову на руки. Самым невыносимым было то, что он не поверил ей, когда Мэри впервые пожаловалась на недомогание. Он даже застонал, вспомнив собственную фразу: «Подсушенные тосты и пустой чай. По отзывам специалистов, это лучше всего излечивает от несбыточных надежд». Он посмеялся над тем, что наверняка было первыми проявлениями болезни! А ведь тогда, возможно, вполне в его силах было остановить то, что убивало ее сейчас… — О боже… о боже!..

Патрик больше не богохульствовал. Он молил о прощении, которого не заслуживал, и просил дать ему еще один шанс загладить огромную вину.

Постепенно Патрик поймал себя на том, что пытается вспомнить, что предшествовало появлению первых симптомов болезни. К сожалению, он уделял тогда Мэри так мало внимания… Бабушки, вот кто может ему помочь!

Через несколько минут он уже был в ординаторской и набирал номер Вуд-Роуда. Трубку сняла Шанталь.

— Что-нибудь… случилось?! — испуганно воскликнула она, узнав его голос.

— Нет-нет. Просто я постоянно пытаюсь отыскать ключ к разгадке того, что послужило причиной ее болезни. Но пока мне это не удается. Думаю, без вашей помощи не обойтись.