ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Время словно застыло в старинном имении Монжуа, и Мэри Клэр кажется, что, вернувшись, она снова превратилась в девочку, которая жила здесь когда-то. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Счастье... Искушение Патриция Хорст 1 Напрасно Мэри пыталась убедить себя, что забыла Патрика: очень скоро она поняла, что это не так. Воспоминания о нем стали еще более яркими по прошествии времени. Мог ли Роберт ни о чем не догадываться? И не это ли в конечном итоге привело его в постель другой женщины? — Я развожусь с тобой, Мэри, — объявил он одним дождливым воскресным утром, спокойно глядя на нее поверх тарелки с яичницей. — Я ее знаю? — спросила Мэри так вежливо, будто они обсуждали, кого пригласить третьим на вечерний бридж. Практически они всякий раз играли вчетвером: Патрик всегда незримо присутствовал рядом с ней, хотя его имя никогда не слетало с губ Мэри… — Нет, ты ее не знаешь. — Роберт пододвинул ей свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе. — Может быть, это и к лучшему. Меньше неудобств. Мэри потрясло не столько то, что их брак подошел к концу, сколько то, что она восприняла эту новость с полным хладнокровием. Она положила сливки и две ложки сахара в кофе своего супруга и самым спокойным голосом — каким могла бы спросить у него, например: «Хочешь еще один круассан, дорогой?» — поинтересовалась: — И как скоро тебе потребуется развод? — С этим не горит, но слишком долго ждать я тоже не намерен. Она не была в Монжуа одиннадцать лет — с тех пор как потеряла ребенка. Нельзя сказать, чтобы это место скучало без нее: уж во всяком случае, не так, как она без него. Да и возраст Монжуа, казалось, ничуть не изменился — не то что Мэри Клэр… Здесь все осталось прежним. Монжуа и сегодня вставал из утренней дымки таким же расплывчатым и прекрасным, каким был всегда, вызывая в памяти не только блаженные воспоминания детства, но и острые сожаления о неразделенной любви и утраченн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ребенок, — повторила Мэри и, когда ее слова, похоже, опять не дошли до него, поспешно добавила: — Это, должно быть, случилось в один из вечеров, когда мы…

— Я знаю, отчего бывают дети! — прорычал он. — Но ты же говорила, что не можешь… что, когда ты была замужем за этим, как там его звали, у вас…

Мэри пожала плечами.

— Выходит, я ошибалась. Или, может быть, просто ждала, когда для моего ребенка появится нужный отец…

По-прежнему прижимая ее к краю стола, Патрик помотал головой, словно отгоняя от себя наваждение.

— Ребенок… — пробормотал он обескураженно. — Ты уверена?

— Я была у врача сегодня утром, в Лос-Анджелесе.

Его взгляд преисполнился тревоги.

— Зачем?! Что-нибудь идет не так?

— Да нет же! — Мэри улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его — Я абсолютно здорова, и малыш именно такой, каким и должен быть на одиннадцатой неделе.

— Одиннадцатая неделя! — взорвался Патрик. — Да ты с ума сошла, Мэри Клэр! Держишь от меня в секрете такие вещи, ходишь неизвестно к кому за медицинским освидетельствованием, хотя ты замужем за мной… Я что, недостаточно хороший врач для тебя? По-твоему, наблюдение за развитием беременности выше моих профессиональных возможностей?

— Ох, Патрик! — рассмеялась она, глядя на взволнованное, такое дорогое лицо. — Я прекрасно знаю все твои возможности. Во-первых, ты мой лучший друг, во-вторых — самый замечательный в мире любовник, в-третьих — чудесный муж. И в довершение всего станешь отцом моего ребенка! Что еще может пожелать женщина! Перестань упрекать меня в скрытности и просто скажи, что счастлив услышать эту новость.

— И ты еще сомневаешься! — воскликнул он, подхватывая жену на руки и зарываясь лицом в золотистые шелковистые пряди.

В следующее мгновение вся прошлая жизнь словно пролетела перед глазами Патрика, и неожиданно все его устремления и надежды, успехи и огорчения представились ничтожными по сравнению с тем, что ожидало его в будущем. Разве мог он предполагать от чего отказывается, когда вместе с Лорейн вполне искренне собирался посвятить себя науке, отметая как нечто не достойное внимания всепоглощающее чувство любви. Какое же это счастье, что Мэри сумела простить его. И не только простить. Она боролась за их общее будущее бесстрашно, самоотверженно, с отчаянной уверенностью в своей правоте. И он докажет ей, что достоин ее любви.