ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Время словно застыло в старинном имении Монжуа, и Мэри Клэр кажется, что, вернувшись, она снова превратилась в девочку, которая жила здесь когда-то. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Счастье... Искушение Патриция Хорст 1 Напрасно Мэри пыталась убедить себя, что забыла Патрика: очень скоро она поняла, что это не так. Воспоминания о нем стали еще более яркими по прошествии времени. Мог ли Роберт ни о чем не догадываться? И не это ли в конечном итоге привело его в постель другой женщины? — Я развожусь с тобой, Мэри, — объявил он одним дождливым воскресным утром, спокойно глядя на нее поверх тарелки с яичницей. — Я ее знаю? — спросила Мэри так вежливо, будто они обсуждали, кого пригласить третьим на вечерний бридж. Практически они всякий раз играли вчетвером: Патрик всегда незримо присутствовал рядом с ней, хотя его имя никогда не слетало с губ Мэри… — Нет, ты ее не знаешь. — Роберт пододвинул ей свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе. — Может быть, это и к лучшему. Меньше неудобств. Мэри потрясло не столько то, что их брак подошел к концу, сколько то, что она восприняла эту новость с полным хладнокровием. Она положила сливки и две ложки сахара в кофе своего супруга и самым спокойным голосом — каким могла бы спросить у него, например: «Хочешь еще один круассан, дорогой?» — поинтересовалась: — И как скоро тебе потребуется развод? — С этим не горит, но слишком долго ждать я тоже не намерен. Она не была в Монжуа одиннадцать лет — с тех пор как потеряла ребенка. Нельзя сказать, чтобы это место скучало без нее: уж во всяком случае, не так, как она без него. Да и возраст Монжуа, казалось, ничуть не изменился — не то что Мэри Клэр… Здесь все осталось прежним. Монжуа и сегодня вставал из утренней дымки таким же расплывчатым и прекрасным, каким был всегда, вызывая в памяти не только блаженные воспоминания детства, но и острые сожаления о неразделенной любви и утраченн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Случайно в твоей жизни нет кого-нибудь, о ком ты не хочешь, чтобы я знала?

— Конечно же нет! — воскликнула Мэри.

Но это была ложь. И хотя родилась она всего несколько часов назад, но от этого не переставала быть ложью. С того момента, как Мэри узнала, что Патрик Мэйн овдовел и опять живет по соседству, сердце ее неслось вскачь, а перед глазами стоял его облик…

Чувствуя на себе весьма подозрительный взгляд бабушки, Мэри поспешила сменить тему разговора.

— Ваш доктор знает, что вы курите, grande-mère?

— Конечно. Он настолько глуп, что думает, будто у него есть право знать обо мне абсолютно все.

— И он не возражает?

— Между глупостью и слабоумием большая разница, дитя. Он прекрасно понимает, что не стоит влезать со своим мнением, когда тебя о нем не спрашивают.

— Но вам же это вредно!

— Если ты решила остаться здесь, чтобы заставить меня изменить мой образ жизни, Мэри Клэр, то лучше уезжай отсюда сию же минуту! — с ядом в голосе проинформировала ее Шанталь.

— Я беспокоюсь о вашем здоровье, только и всего…

— Когда ты достигнешь моего возраста, ты поймешь, что, если бесполезно пытаться поправить свое здоровье, остается просто наслаждаться его остатками. Что я и намерена делать, живя там, где мне нравится, с людьми, которые мне приятны, и курить там и тогда, когда мне захочется! — Она затянулась пару раз подряд, чтобы подчеркнуть свою независимость, наблюдая за Мэри сквозь разделявшую их пелену дыма. — Ты выглядишь усталой, дитя. Не надо думать, что ты обязана сидеть здесь все время и развлекать меня.

— Мне не хотелось бы оставлять вас внизу одну.

— Это почему же? Я уже привыкла к одиночеству, да и сплю я теперь не так много, как в прежние годы. Тебе под спальню отведена твоя старая комната в юго-западной башенке. Тереза потратила большую часть прошлой недели, приводя ее в порядок.

Мэри и правда с трудом сдерживала зевоту. День сегодня выдался длинным, а три часа разницы во времени только усугубляли положение.

— Если вы уверены, что не нуждаетесь во мне, я, пожалуй, и в самом деле лягу пораньше.

— Убирайся! — приказала ее бабушка, закатывая глаза. — Все это неожиданное внимание начинает действовать мне на нервы…

Воспоминания плотной стеной обступили Мэри еще в тот момент, когда она только ступила на порог дома. Но главную силу они, как выяснилось, приберегли на конец дня, когда она была наиболее уязвима. Утомленная не только долгим путешествием, но и целой цепочкой потрясений, следовавших одно за другим, Мэри, открыв дверь своей спальни, чувствовала себя так, будто входит в огромный туннель, в котором время бежит в обратном направлении. И, что самое плохое, она ничего не могла с этим поделать!

Все вокруг словно сговорилось против нее. Вот и в этой комнате ничего не изменилось.