Случайно в твоей жизни нет кого-нибудь, о ком ты не хочешь, чтобы я знала?
— Конечно же нет! — воскликнула Мэри.
Но это была ложь. И хотя родилась она всего несколько часов назад, но от этого не переставала быть ложью. С того момента, как Мэри узнала, что Патрик Мэйн овдовел и опять живет по соседству, сердце ее неслось вскачь, а перед глазами стоял его облик…
Чувствуя на себе весьма подозрительный взгляд бабушки, Мэри поспешила сменить тему разговора.
— Ваш доктор знает, что вы курите, grande-mère?
— Конечно. Он настолько глуп, что думает, будто у него есть право знать обо мне абсолютно все.
— И он не возражает?
— Между глупостью и слабоумием большая разница, дитя. Он прекрасно понимает, что не стоит влезать со своим мнением, когда тебя о нем не спрашивают.
— Но вам же это вредно!
— Если ты решила остаться здесь, чтобы заставить меня изменить мой образ жизни, Мэри Клэр, то лучше уезжай отсюда сию же минуту! — с ядом в голосе проинформировала ее Шанталь.
— Я беспокоюсь о вашем здоровье, только и всего…
— Когда ты достигнешь моего возраста, ты поймешь, что, если бесполезно пытаться поправить свое здоровье, остается просто наслаждаться его остатками. Что я и намерена делать, живя там, где мне нравится, с людьми, которые мне приятны, и курить там и тогда, когда мне захочется! — Она затянулась пару раз подряд, чтобы подчеркнуть свою независимость, наблюдая за Мэри сквозь разделявшую их пелену дыма. — Ты выглядишь усталой, дитя. Не надо думать, что ты обязана сидеть здесь все время и развлекать меня.
— Мне не хотелось бы оставлять вас внизу одну.
— Это почему же? Я уже привыкла к одиночеству, да и сплю я теперь не так много, как в прежние годы. Тебе под спальню отведена твоя старая комната в юго-западной башенке. Тереза потратила большую часть прошлой недели, приводя ее в порядок.
Мэри и правда с трудом сдерживала зевоту. День сегодня выдался длинным, а три часа разницы во времени только усугубляли положение.
— Если вы уверены, что не нуждаетесь во мне, я, пожалуй, и в самом деле лягу пораньше.
— Убирайся! — приказала ее бабушка, закатывая глаза. — Все это неожиданное внимание начинает действовать мне на нервы…
Воспоминания плотной стеной обступили Мэри еще в тот момент, когда она только ступила на порог дома. Но главную силу они, как выяснилось, приберегли на конец дня, когда она была наиболее уязвима. Утомленная не только долгим путешествием, но и целой цепочкой потрясений, следовавших одно за другим, Мэри, открыв дверь своей спальни, чувствовала себя так, будто входит в огромный туннель, в котором время бежит в обратном направлении. И, что самое плохое, она ничего не могла с этим поделать!
Все вокруг словно сговорилось против нее. Вот и в этой комнате ничего не изменилось.






