Ни единой реплики он не позволял вычеркнуть из текста, за что заслужил славу несговорчивого чудака. Все это приводило Карлу в восторг, а Ремо удивлялся, как такой вздорный парень вообще умудряется зарабатывать на хлеб.
— Слава богу, театр «Фриндж» взялся за эту драму, — вздохнула Карла. — Но я думаю, что и самые знаменитые подмостки скоро признают ее. Ты знаешь, Ремо, это так здорово… столько чувства, столько страсти!
Не отрывая глаз от ее губ, так и просящихся на поцелуй, Ремо с тоской подумал, какой же смысл вкладывает Карла в слово «страсть». Эта женщина полна огня и чувственности, но, увы, она ограничивается эмоциональными переживаниями. Разумеется, он не ожидал от такой целомудренной и скромной девушки, как Карла, пылкости, с которой иные женщины бросаются в руки мужчин. Но в то же время ему претила роль супруга, вынужденного из-за холодности
искать утешения на стороне. Временами, правда, Ремо казалось, что Карла сдерживает свою страсть, не позволяет себе раскрыться полностью, но стоило ли надеяться, что такая сдержанная, даже скованная женщина в один прекрасный день расцветет пылкой чувственностью? Утешаться было особенно нечем.
«Эта девушка думает только о себе, — неоднократно повторяла ему мать, — неужели ты надеешься, что она поступится своей драгоценной карьерой и будет рисковать фигурой, ради того чтобы родить тебе ребенка? Карла Де Лука не создана ни для замужества, ни для материнства».
Стиснув зубы, Ремо выслушивал бесконечные мамины речи. Он готов был жениться на Карле на любых условиях. Пусть она играет в театре, пусть она бережет свою фигуру. Но он, несмотря на свой мягкий покладистый характер, был все же мужчиной, а не святым.
Мрачные мысли занимали его до конца ужина. После кофе и десерта Карла посмотрела на свои часики — один из многочисленных дорогих подарков Ремо.
— Ты не возражаешь, если мы на этом закончим? — проворковала она. — Я чувствую себя совершенно разбитой.
Ремо согласно кивнул, оплатил счет, оставив, как всегда, щедрые чаевые. Они вышли и, обогнув дом, оказались у входа в квартиру Карлы. Она собралась поцеловать его на прощание в щеку, но Ремо увлек ее за собой наверх. Что-то незнакомое в его манерах не позволило Карле бурно протестовать. В смятении она подчинилась ему.
— Может, еще кофе? — нерешительно предложила Карла, когда они оказались в ее комнате.
— Нет, кофе я не хочу, — спокойно ответил Ремо. — И ты прекрасно знаешь, чего я хочу.
С чувством раскаяния Карла одарила его долгим поцелуем.
«Ах, паршивка, — беззлобно подумал Ремо, — она хоть понимает, на что толкает меня?»
На него накатывали волны вожделения. Сдерживаясь, он мягко взял ее за талию и усадил рядом с собой. Девушка сразу напряглась и одеревенела.






