ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На этой дороге происходит что-то странное. Водители один за другим проезжают мимо белого почтового ящика на обочине.Несколько часов спустя, бросив под колеса сотни километров шоссе, они вновь оказы... Дорога Кэтрин Джинкс Посвящается моей бабушке, Филлис Джинкс — Может быть, чтобы охлаждать там пиво. — Ты думаешь? — Грейс никогда не понимала, шутит Сайрин или нет. — Нет, — ответил старик. — Слишком долго идти. — Я думаю, что это нора вомбата, — сказал Натан. Сайрин усмехнулся. — Я же вомбат, правда, мам? — не отставал Натан. — Да. — Грейс не хотела говорить об этом. — Лучше ешь свой обед, Натан. — Мама тоже вомбат. Это наш тотем. — Дядя Фрэнк часто говорит ему об этом, — объяснила Грейс. — Сказки о Палате и тому подобное. Сайрин ничего не сказал. Неважно, что он думал о свадьбе своей сестры Глэдис с дедушкой Грейс — а их матерью была аборигенка племени нумарбор, — своё мнение он держал при себе уже пятьдесят лет. Грейс чувствовала, что он изображал полное равнодушие, если ему что-то не нравилось или если он чего-то не понимал. — Здесь нет никаких вомбатов, сынок, — заметил он. — Слишком сухо. Здесь можно встретить только эму, змей и кенгуру. — И ящериц, — сказал Натан. — Верно. — И мух, — добавила Грейс. В доме Сайрина было некуда деваться от мух. Дом был слишком стар — настоящая развалюха, построенная из фиброволокна, гальванизированного железа и спрессованной жести. У входа стоял фургон. Веранда имела двенадцать дверей, и все из разного стекла. Занавески были в дырах. В окне ванной комнаты стекла не было вообще. И конечно, туда заходили собаки. Мухи любят собак. — Мы сегодня видели какашки кенгуру, — сказал Натан. — Правда, мам? — Правда. — Их же оставили кенгуру, да? — Может быть. — Грейс не была уверена в том, кому принадлежал увиденный ими помёт — кенгуру, козам, кроликам или овцам. Старый Наджет мог бы сказать точно, но Наджет умер. Его жена Глэдис тоже умерла.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вернись назад, глупая девчонка!

— Оставьте её, — ухмыльнулся Алек, а Верли сказала:

— Куда она идёт? Она не может ехать в фургоне.

— О

боже

!

На этот раз голос Эмброуза не звучал снисходительно. Его голос настолько изменился, что, казалось, принадлежал другому человеку. Его пронзительный крик прозвучал так неожиданно, что даже Джорджи обернулась, услышав его.

Эмброуз отпрянул, столкнувшись с Алеком, который пересел ближе к нему.

— О

господи! Что

это?

— Где? — спросил Алек.

— Там.

Там!

— Эмброуз показал рукой. Верли слабо вскрикнула. Нагнувшись через Эмброуза, Алек внимательно рассматривал дорогу, пока не увидел то, отчего его сердце на мгновение замерло.

Там были рёбра, и… они были очень большими. Как у коровы или телёнка, но нам была и шерсть… Курчавая, пыльная, чёрная шерсть. Настоящая

овечья

шерсть?

Должно быть, это стадо овец. Должно быть…

Мухи метались по салону машины, словно маленькие бомбардировщики.

— Это человек! — выдавил Эмброуз.

— Нет. — Алек не видел рогов, и где же череп? Расколот? Раздавлен? Отброшен в канаву? Он видел только кости и шкуру. Туша не выглядела свежей. — Нет, это… это баран. Это

баран

.

Чёрный баран?

— Джорджи, вернись в машину! — громко крикнул Эмброуз. Казалось, девушка помедлила. —

Джорджи!

— Я хочу ехать в фургоне, — ответила она. Но в её голосе звучала нерешительность, — почти ужас Алек услышал это.

— Иди сюда, чёрт возьми! — крикнул он. — Или ты такая идиотка, что сама хочешь превратиться в такой же гамбургер?

— О, не надо! — простонала Верли. Двигатель машины взревел.

В ту же секунду Джорджи снова оказалась на заднем сиденье седана, съёжившись, словно испуганный ребёнок.

* * *

— Всё в порядке, — сказал Ноэл. — Они снова двигаются вперёд.

Вглядевшись в зеркало заднего вида, Питер увидел, что его отец был прав. Седан Гарвудов медленно тащился за «фордом» Дел, постепенно преодолевая свободное пространство, образовавшееся между ними. Поскольку ветровое стекло седана было тонированным, Питер не особенно хорошо видел выражение лица Росса. Но ему удалось заметить, что Верли закрывала рукой рот.

Это совершенно точно нельзя было назвать хорошим знаком. Или Верли просто считала запах настолько невыносимым? Самому Питеру он тоже не слишком нравился, хотя этот запах и отличался от той вони, которую он ожидал почувствовать. Больше похоже на нечистоты. И запах не стоял в воздухе. Он накатывал на них волнами.

— Что случилось? — спросил он. — Почему Джорджи вышла из машины?

— Я не знаю, — ответил Ноэл.

Луиз сказала:

— Может быть, она захотела в туалет.

— Я хочу в туалет, — захныкала Роузи.

— Уже скоро, дорогая. — В голосе Линды звучало беспокойство. Растерянность. — Мы скоро остановимся.

Дел выругалась.