ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На этой дороге происходит что-то странное. Водители один за другим проезжают мимо белого почтового ящика на обочине.Несколько часов спустя, бросив под колеса сотни километров шоссе, они вновь оказы... Дорога Кэтрин Джинкс Посвящается моей бабушке, Филлис Джинкс — Может быть, чтобы охлаждать там пиво. — Ты думаешь? — Грейс никогда не понимала, шутит Сайрин или нет. — Нет, — ответил старик. — Слишком долго идти. — Я думаю, что это нора вомбата, — сказал Натан. Сайрин усмехнулся. — Я же вомбат, правда, мам? — не отставал Натан. — Да. — Грейс не хотела говорить об этом. — Лучше ешь свой обед, Натан. — Мама тоже вомбат. Это наш тотем. — Дядя Фрэнк часто говорит ему об этом, — объяснила Грейс. — Сказки о Палате и тому подобное. Сайрин ничего не сказал. Неважно, что он думал о свадьбе своей сестры Глэдис с дедушкой Грейс — а их матерью была аборигенка племени нумарбор, — своё мнение он держал при себе уже пятьдесят лет. Грейс чувствовала, что он изображал полное равнодушие, если ему что-то не нравилось или если он чего-то не понимал. — Здесь нет никаких вомбатов, сынок, — заметил он. — Слишком сухо. Здесь можно встретить только эму, змей и кенгуру. — И ящериц, — сказал Натан. — Верно. — И мух, — добавила Грейс. В доме Сайрина было некуда деваться от мух. Дом был слишком стар — настоящая развалюха, построенная из фиброволокна, гальванизированного железа и спрессованной жести. У входа стоял фургон. Веранда имела двенадцать дверей, и все из разного стекла. Занавески были в дырах. В окне ванной комнаты стекла не было вообще. И конечно, туда заходили собаки. Мухи любят собак. — Мы сегодня видели какашки кенгуру, — сказал Натан. — Правда, мам? — Правда. — Их же оставили кенгуру, да? — Может быть. — Грейс не была уверена в том, кому принадлежал увиденный ими помёт — кенгуру, козам, кроликам или овцам. Старый Наджет мог бы сказать точно, но Наджет умер. Его жена Глэдис тоже умерла.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь над картой склонились три головы, их силуэты отражались на ветровом стекле. Монгрел рычал. Питер повернулся назад, чтобы посмотреть на машину Гарвудов, остановившуюся позади «форда» Дел. Открылась передняя дверь, и появился Росс. Он сердито хмурился.

— Мы тоже можем выйти, — сказала Линда. — Дети? Хотите выйти из машины и размять ноги?

— Я хочу пить, — пожаловалась Роуз.

— У нас есть сок. Мы все можем немного попить.

«Остановись. Восстановись», — подумал Питер. Все вышли из машин и оказались под палящим солнцем. Джорджи прошла мимо Питера и направилась к Эмброузу, чей льняной пиджак выглядел таким же поблекшим и помятым, как старое кухонное полотенце. Верли двинулась к багажнику своей машины, с трудом переставляя ноги. Алек присоединился к Россу, стоявшему у двери автомобиля Дел. Они отступили, когда дверь резко открылась, и рядом с ними появилась сама Дел. В потемневших от въевшейся грязи руках она держала карту.

Даже Джон разминал ноги.

— Не выпускайте собаку! — предупредила Дел Линду. — У Монгрела сегодня странное настроение.

— Но

что

с ним случилось? — В голосе Луиз звучала растерянность, потому что Монгрел продолжал неистово лаять, обнажая желтоватые зубы и красные дёсны. — Он сходит с ума.

— Слишком много людей, — кратко ответила Дел. — Слишком много людей собралось вокруг моей машины. Значит, так. Причём тут ферма Эскот Вейл?

Пока остальные взрослые изучали обозначения на карте, Линда раздала детям кружки с яблочным соком. Питер быстро выпил свою порцию. Ветер стих, и листья эвкалиптов висели прямо и неподвижно. Ничто не двигалось. На другой стороне дороги, у отвесного подъёма, встречались пятна густой тени; Питер зашагал к ближайшему из них, которое располагалось в небольшой впадине, образовавшейся в склоне хребта. Жалкая поросль кустарника цеплялась корнями за ускользающую почву, не позволяя склону рассыпаться. Рядом с ней земля всё-таки обвалилась, оставив углубление, стены которого образовывали более твёрдые и менее хрупкие породы — обломки скал, высохшая глина. Питер протянул руку, чтобы коснуться затенённой поверхности, подумав о том, будет ли она прохладной. Потом он внезапно отпрянул.

— Мама! — крикнул он.

— Что?

— Иди сюда!

—

Что

там?

— Аборигены!

Одна или две головы оторвались от карты. Линда сказала:

— О чём ты говоришь?

— Там! — Питер показал направление, отступив от тенистой впадины. — То есть… они здесь когда-то были! Аборигены!

Отпечатки рук. Они были тёмно-красного, почти коричневого цвета, и они отчётливо выделялись на скалах, словно звёзды на небе.

Кровавые отпечатки, сначала решил Питер. Но потом он вспомнил свою учительницу рисования с её изображениями наскальных рисунков аборигенов: истощённые фигуры людей, извивавшиеся змеи, охровые отпечатки рук.