ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На этой дороге происходит что-то странное. Водители один за другим проезжают мимо белого почтового ящика на обочине.Несколько часов спустя, бросив под колеса сотни километров шоссе, они вновь оказы... Дорога Кэтрин Джинкс Посвящается моей бабушке, Филлис Джинкс — Может быть, чтобы охлаждать там пиво. — Ты думаешь? — Грейс никогда не понимала, шутит Сайрин или нет. — Нет, — ответил старик. — Слишком долго идти. — Я думаю, что это нора вомбата, — сказал Натан. Сайрин усмехнулся. — Я же вомбат, правда, мам? — не отставал Натан. — Да. — Грейс не хотела говорить об этом. — Лучше ешь свой обед, Натан. — Мама тоже вомбат. Это наш тотем. — Дядя Фрэнк часто говорит ему об этом, — объяснила Грейс. — Сказки о Палате и тому подобное. Сайрин ничего не сказал. Неважно, что он думал о свадьбе своей сестры Глэдис с дедушкой Грейс — а их матерью была аборигенка племени нумарбор, — своё мнение он держал при себе уже пятьдесят лет. Грейс чувствовала, что он изображал полное равнодушие, если ему что-то не нравилось или если он чего-то не понимал. — Здесь нет никаких вомбатов, сынок, — заметил он. — Слишком сухо. Здесь можно встретить только эму, змей и кенгуру. — И ящериц, — сказал Натан. — Верно. — И мух, — добавила Грейс. В доме Сайрина было некуда деваться от мух. Дом был слишком стар — настоящая развалюха, построенная из фиброволокна, гальванизированного железа и спрессованной жести. У входа стоял фургон. Веранда имела двенадцать дверей, и все из разного стекла. Занавески были в дырах. В окне ванной комнаты стекла не было вообще. И конечно, туда заходили собаки. Мухи любят собак. — Мы сегодня видели какашки кенгуру, — сказал Натан. — Правда, мам? — Правда. — Их же оставили кенгуру, да? — Может быть. — Грейс не была уверена в том, кому принадлежал увиденный ими помёт — кенгуру, козам, кроликам или овцам. Старый Наджет мог бы сказать точно, но Наджет умер. Его жена Глэдис тоже умерла.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы лай стал отрывистее и пронзительнее, это могло бы означать приближение опасности.

По крайней мере, таковым было негласное соглашение.

Питер сидел на заднем сиденье многоместного автомобиля. Ему приказали оставаться там после того случая с вспыхнувшим пламенем; вместе с сёстрами Питера отправили в машину. Спать они тоже собирались в машине, на заднем сиденье, тесно прижавшись друг к другу, а их родители готовились устроиться на передних сиденьях. Если кому-то нужно было выйти в туалет, всё полагалось сделать в пределах видимости из машины.

Дел не хотела рисковать.

— Может быть, мы все сошли с ума, — сказала она. — Может быть, у нас галлюцинации. Но по мне, лучше лишний раз подумать о безопасности, чем потом жалеть.

Питер подумал о том, были ли у

него

галлюцинации. Ведь больше никто не видел шевелящихся корней. Конечно, никто и не

смотрел

, но факт в том, что когда прибежала мать, привлечённая криками Питера, корни вернулись в своё обычное состояние. Белые корни, торчащие из красноватой земли. Не кости. Не змеи. Просто корни.

Может быть, он видел то, чего не было на самом деле?

Но ему так не казалось. У людей, страдающих от голода, жажды и истощения, когда их жизнь находится под угрозой, часто появляются галлюцинации. Он это знал. Но насколько он мог судить, он не испытывал сильного голода или жажды и не страдал от больших перепадов температуры. Он даже почти не испытывал страха, пока не увидел те извивающиеся корни, потому что ему казалось, что всё снова встало на свои места. Он был озабочен, да, — но не напуган.

Но теперь он был напуган. Очень сильно напуган. Ему было трудно жевать и глотать еду, потому что мышцы его лица застыли от напряжения, а во рту пересохло. Даже Роузи странным образом притихла, чувствуя всеобщее напряжение. Линда и Ноэл угрюмо вытирали тарелки влажными салфетками Линды, потому что они не хотели тратить воду. Кол продолжал подбрасывать ветки и кору деревьев в костёр, который вёл себя немного странно, часто вспыхивая без особой на то причины. Алек вооружился небольшим топориком Дел, а Дел вновь забрала себе ружьё. Казалось, что без ружья Алек выглядел как-то ущербно и жутко нервничал. Он то вставал, то снова садился.

— Что нам делать с пустыми консервными банками? — тихим голосом спросила Линда. — Они нам нужны? Мне их помыть или просто выбросить?

— Оставь их, — пробормотала Дел. — На случай дождя.

— Полагаю, с этой бутылкой то же самое?

— Да.

— Подождите. — Алек опять встал, сжимая в руке топорик. — Бутылка стеклянная?

— Нет, — ответила Линда. — Пластмассовая. А что?

Алек осмотрел ближайшие кусты, которые терялись во мраке по мере наступления ночи. Затем он обратился к Дел, опустив голову и понизив голос.

— «Коктейль Молотова», — резко сказал он.