Когда останавливались на отдых, я выглядел как женщина с Ближнего Востока: одежда полностью скрывала тело и лицо. Врач, к которому мы ехали, работал в больнице маленького городка, но отец договорился о частной встрече в его загородном доме. Отцу не хотелось, чтобы посторонние меня видели.
Пока отец говорил с врачом, я смотрел в окно. Такой зеленой травы я никогда не видел, и столько кустов с розами всех оттенков тоже. Они были прекрасны. Я вспомнил слова Магды.
— Очень сожалею, — повторил врач.
— Я тоже, — глухо произнес отец.
— Мистер Кингсбери, мы с женой восхищаемся вами, когда смотрим новости, — сказал доктор Эндекотт. — Признаюсь, моя жена в вас чуть-чуть влюблена.
«Боже! Чего этот парень хочет? Автограф? Или намекает отцу на секс втроем?»
— А я мог бы ходить в школу для слепых? — перебил я их разговор.
— Что ты сказал, Кайл? — спросил врач, не закончив своих дифирамбов.
Он единственный из всех лекарей обратился ко мне по имени. А один колдун вуду в Ист-Виллидже назвал меня дьявольским отродьем, что оскорбило не только меня, но и отца. Я хотел немедленно уйти, но отец договорил с колдуном до конца, в очередной раз услышав, что знахарь не может мне помочь. Не скажу, чтобы я винил этих людей за нежелание общаться со мной. Раньше я бы и сам не захотел говорить с собой нынешним. Потому-то идея о школе для слепых казалась мне удачной.
— Я говорю про школу для слепых. Я мог бы учиться в какой-нибудь из них.
План казался мне блестящим. Слепая девчонка не увидит моего уродства, а я, используя свое обаяние, влюблю ее в себя. Потом, приобретя прежний облик, я вернусь в Таттл.
— Но ведь ты не слепой, Кайл, — сказал доктор Эндекотт.
— А зачем об этом знать слепым ребятам? Им можно сказать, что я лишился зрения в результате несчастного случая. Например, на охоте.
Врач покачал головой.
— В общем, мне понятны твои чувства, Кайл.
— Тем более.
— В твоем возрасте у меня было отвратительное лицо. Я перепробовал все средства, какие мог достать. На день или два помогало, потом опять становилось хуже. Уродливая внешность сделала меня нелюдимым. Я считал, что ни одна девушка не захочет общаться со мной. Но в конце концов я вырос и женился.
Он кивнул на фото хорошенькой блондинки.
— «В конце концов», надо понимать, это когда вы окончили медицинский колледж и стали зарабатывать много денег. Понятное дело, женщинам стало безразлично, как вы выглядите, — резко ответил ему отец.
— Пап, не надо…
В душе я был согласен с отцом.
— Как вы можете сравнивать подростковые угри вот с этим? — спросил отец, тыча пальцем в мое покрытое шерстью лицо. — Он зверь. Каково ему было однажды проснуться и увидеть себя животным? Конечно, ваша хваленая медицина…
— Мистер Кинсгбери, перестаньте говорить такие вещи. Кайл не зверь.






