— А как вы это назовете? Какие медицинские термины у вас есть?
— Я не знаю, — покачал головой врач. — Но я уверен, что у Кайла поражена лишь его внешняя сторона.
Он коснулся моей руки, на что ни один из врачей не отваживался.
— Понимаю, Кайл. Тебе нелегко. Однако я уверен: твои друзья научатся принимать тебя таким, каким ты стал, и отнесутся к тебе по-доброму.
— На какой планете вы живете? — не выдержал я. — Уж точно не на Земле. Я не знаю ни одного доброго человека, доктор Эндекотт. И не желаю знать. Потому что все так называемые добрые люди на самом деле — неудачники. У меня не какая-то мелочь вроде угрей или прыщей. Я не паралитик в инвалидной коляске. Я — абсолютная аномалия! Жесть, говоря языком моих друзей.
Я отвернулся, чтобы они не видели, как мне тошно.
— Доктор Эндекотт, мы побывали у многих врачей и во многих клиниках, — сказал отец. — И в одном заслуживающем уважении медицинском центре… нам порекомендовали вас. Если вопрос в деньгах, я заплачу любую сумму, лишь бы помочь сыну. Это не лечение по страховому полису.
— Понимаю, мистер Кингсбери. Я бы…
— О риске не беспокойтесь. Я подпишу отказ от претензий в ваш адрес. Мы с Кайлом скорее предпочтем рискнуть, чем… обрекать мальчика на дальнейшую жизнь в таком состоянии. Правда, Кайл?
Я кивнул, хотя понимал: отцу будет легче, если я умру на операционном столе, чем видеть меня таким.
— Простите, мистер Кингсбери, но дело тут совсем не в деньгах и не в риске. Ни один из известных мне способов лечения не поможет вашему сыну. Я думал о пересадке кожи… даже о полной трансплантации лица, однако я сделал ряд проб и…
— И что? — спросил отец.
— Такого я еще не видел. Невзирая на все воздействия, структура кожи не менялась. Как будто ее невозможно изменить.
— Что за ерунда? Изменить можно все.
— Выходит, не все. Я сам такое вижу впервые. А главное — я даже не могу вообразить причину, вызывающую подобные отклонения.
Отец выразительно на меня посмотрел. Я понял: он не хотел, чтобы я рассказал врачу про ведьму. Отец до сих пор в нее не верил. Он по-прежнему думал, что я заболел какой-то очень редкой болезнью и можно найти средства для ее лечения.
— Я бы очень хотел сделать еще ряд тестов. Для научных целей.
— Они вернут моему сыну прежний облик?
— Нет. Но они, возможно, помогут нам больше узнать о его состоянии.
— Мой сын — не подопытный кролик! — огрызнулся отец.
Доктор кивнул.
— Я ни в коем случае не настаиваю. Поверьте, мистер Кинсгбери, я сам удручен своим профессиональным бессилием. Полагаю, Кайлу требуется помощь психолога. Ему нужно убедиться, что жизнь не кончена, и развивать способности, которые у него есть.
Отец сухо улыбнулся.
— Я тоже об этом думал.
— Отлично. — Доктор Эндекотт повернулся ко мне. — Кайл, я искренне сожалею, что не в силах тебе помочь. И все же.






