Но, несмотря на все их прелести,
Он не забывал
Об учебе и музыке
И так преуспел в этом,
Что слышавшие его говорили:
«Это уникально! Он будет первым».
Несмотря на некоторые преувеличения — дань сестринской нежности, это весьма посредственное произведение дает нам довольно точное представление об этом молодом человеке: и пусть ему было еще далеко до Вольтера, но он уже познал терзания Керубино.
Пьер Огюстен был очень привлекателен: высокий, стройный, с умным лицом и ироничным взглядом. Такая внешность, не оставлявшая равнодушной ни одну женщину, благоприятствовала вовлечению этого пылкого юноши в водоворот страстей; проводить целые дни напролет затворником в застекленной лоджии, рядом с которой частенько останавливались прелестные особы, было выше его сил.
Человечный и чувствительный папаша Карон специально отправлял сына из лавки с какими-нибудь поручениями, чтобы тот мог развеяться, но очень скоро продолжительность отлучек Пьера Огюстена вышла за рамки разумного. Затем настала очередь ночных гулянок и естественных после них поздних пробуждений и отвращения к работе. Попойки, азартные игры, разврат, дружба с подозрительными личностями — вот она, увлекшая его опасная дорожка, и эта беспутная жизнь требовала все больше денег. Четырех ливров в месяц явно не хватало. Нимало не смущаясь, Пьер Огюстен продал с рук по дешевке изготовленные в лавке часы, а также выгреб деньги из отцовской кассы. От своих предков-гугенотов папаша Карон унаследовал непоколебимую честность. Непорядочность сына возмутила его до глубины души. Застав вора на месте преступления, отец схватил его за руку и вышвырнул за дверь, запретив возвращаться домой.
Таким вот образом Керубино оказался на улице без гроша в кармане в самый разгар зимы. Памфлеты более позднего времени рассказывали, будто выжил он благодаря жульническим играм типа бонто или «наперстков», облапошивая на перекрестках прохожих. Базиль еще скажет свое слово о клевете. Но Пьеру Огюстену, видимо, действительно пришлось пережить трудные времена, поскольку трудовой кодекс того времени был очень суров, и выгнанный хозяином подмастерье практически не имел шансов найти новое место. Кроме того, в цехе часовщиков Карон-старший был признанным авторитетом, и вряд ли нашлись бы желающие пойти ему наперекор. Говорилось также, и это вполне похоже на правду, что существовал целый план, разработанный самим папашей Кароном: он хотел убить сразу двух зайцев — наказать сына и научить его ценить родной дом. Карон-отец якобы тайно дал понять некоторым из своих друзей, что не будет возражать, если те приютят его блудного сына. По всей видимости, после нескольких дней скитаний Пьер Огюстен обратился к друзьям отца с просьбой помочь ему.






