Хотя постаревший автор решил слукавить, приуменьшив возраст, в котором он начал творить, этот текст — самое раннее из сохранившихся произведений Бомарше — не лишен очарования:
Госпожа Гильбер и компания!
Я получил любезное письмо,
Которое вы мне прислали.
И я почувствовал, что сердце мое забилось сильнее
От огромной благодарности,
Ведь, хотя вы в Испании, я люблю вас так же крепко,
Как тогда, когда вы были во Франции.
Я почитаю за честь
Быть вашим другом и братом,
Не забывайте меня в своих молитвах.
Ваше письмо доставило мне безграничное удовольствие и избавило от мрачной меланхолии, с некоторых пор одолевавшей меня и делавшей мою жизнь невыносимой, и признаюсь вам,
Что на край света от людей,
Погрязших в мерзостях порока,
Хотел бежать я одиноко,
Чтоб там скончать остаток дней.
В этом послании в стихах, многие пассажи которого граничат с непристойностью, Пьер Огюстен с благосклонностью рассматривал идею женитьбы. Сквозь лица его сестер там проступает портрет женщины его мечты, с которой он хотел бы уединиться:
Мы вместе в праздности проводили бы дни,
А ночи посвящали любви, и да будет так всегда.
А закончил он письмо следующим образом: «Какое безумие с моей стороны писать вам о своих фантазиях. Я не знаю, возможно, я сделал это, будучи уверенным, что вам это будет интересно. И еще эти фантазии, связанные с женским полом! И это пишу я, который должен бы ненавидеть любое существо, носящее юбку и чепец, за все те несчастья, что они мне принесли. Но спокойствие, я вырвался из их лап, и самым лучшим будет никогда больше в них не попадаться».
Совершенно очевидно, что, даже если Керубино и познал первые любовные разочарования в тринадцать лет, данное письмо писал мальчик постарше, уже имевший некоторый жизненный опыт, включая и общение с женщинами. Все говорит о том, что между тринадцатью и шестнадцатью годами Пьер Огюстен набрался опыта в самых разных областях жизни.
В этой связи, во-первых, следует вспомнить о той жестокой игре, в которую он с ранних лет любил играть с сестрами и своими соседями Беланже; это была игра в пародию на правосудие: устраивался импровизированный судебный процесс, и Пьер Огюстен, в чужом парике на голове, уже тогда ощущал себя Бридуазоном. Вот как Жюли описывала эти весьма показательные забавы в одном из своих стишков:
В неудобном кресле
Сидит Карон, словно китайский болванчик,
Изображая из себя судью В парике и брыжах,
Каждый пытается изо всех сил выгородить себя
Перед этим бесчестным судьей,
Которого ничто не может разжалобить.
Которому доставляет удовольствие
Осыпать своих клиентов градом
Ударов кулаком и палкой.
Заседание заканчивалось только после того.
Как со всех были сорваны парики и чепчики.






