И все же, несмотря на все препятствия, 22 сентября 1792 года Бомарше и Гюден прибыли в Гавр, где Пьер Огюстен, заключив в объятия жену и дочь, получил короткую передышку от всех выпавших на его долю испытаний.
28 сентября он отбыл в Лондон и занял там у одного английского негоцианта 30 тысяч ливров, чтобы в Голландии завершить наконец операцию с ружьями.
Прибыв в Гаагу, он явился к французскому послу и нашел того в полном неведении, поскольку ни инструкций на его счет, ни денег посол не получил. Бомарше стало известно, что его враги послали в Голландию своих секретных агентов с заданием провалить его миссию. Напрасно он забрасывал письмами Лебрена, напоминая тому о данных им обещаниях; в конце концов министр иностранных дел решил вообще устраниться от этого дела и посоветовал Бомарше обращаться к военному министру Пашу, а тот ответил, что правительство отказывается от покупки ружей.
Чудесным утром 1 декабря 1792 года, развернув гаагскую газету «Ла газетт де Лаэ», Бомарше прочел о том, что его обвиняют в тайном сговоре с Людовиком XVI и в казнокрадстве и что на его имущество и дом в третий раз наложен арест. В это же самое время он получил предупреждение, что за ним не просто собираются послать агентов, которые должны заковать его в кандалы и препроводить в Париж, но что эти агенты получили приказ убить его в дороге.
Самым разумным было вернуться в Англию, и он отправился в Лондон, где ознакомился с текстом доклада, с которым выступил в Конвенте депутат Лоран Лекуантр. Этот парламентарий, введенный в заблуждение чиновниками военного министерства, не оставившими надежды отстранить Бомарше от операции по поставке ружей, представил Конвенту данное дело в совершенно искаженном виде, весьма опасном для Бомарше: по версии Лекуантра, покупка оружия была одним из звеньев крупномасштабного заговора, в котором автор «Женитьбы Фигаро» действовал заодно с бывшими министрами Людовика XVI Гравом и Шамбонасом.
«Эти низкие и корыстолюбивые люди, — утверждал Лекуантр, — прежде чем низвергнуть отчизну в пропасть, ими же для нее уготованную, оспаривают друг у друга гнусную честь сорвать с родины последние лохмотья».
В который уже раз Бомарше оказался облитым грязью. В глазах Лекуантра он был «человеком, порочным по натуре и прогнившим от ненависти, возведшим безнравственность в принцип, а злодейство в систему».
Как известно, в ходе этой операции Бомарше отдал в залог обеспеченные золотом облигации на сумму в 745 тысяч франков, приносивших 72 тысячи годового дохода, а взамен получил лишь 500 тысяч франков ассигнациями, реальная стоимость которых не превышала 300 тысяч ливров. Поэтому в данном случае скорее правительство можно было обвинить в недобросовестности.






