ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была... Рене де Кастр Бомарше Моя жизнь — борьба. Девиз Бомарше, позаимствованный им у Вольтера — У тебя прескверная репутация! — А если я лучше своей репутации? «Безумный день, или Женитьба Фигаро», III, 5 [1] Как все это произошло? Почему случилось именно это, а не что-нибудь другое? Кто обрушил все эти события на мою голову? Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая. «Безумный день, или Женитьба Фигаро», V, 3 Кто на своем жизненном пути более моего познал добра и зла? Если бы продолжительность жизни измерялась количеством пережитого, про меня можно было бы сказать, что я прожил двести лет. Бомарше «Мемуары против Гёзмана» Хороший отец, хороший муж, хороший хозяин, задушевный друг, Простой в повседневной жизни, гордый в несчастье, Самобытный писатель, выдающаяся личность, Он никогда не поступался своей свободой. Гюден де ла Бренельри, эпитафия на могиле Бомарше ПРЕДИСЛОВИЕ Так случилось, что в истории французского театра между комедиями Мариво и пьесами писателей-романтиков оказалась почти полная пустота. Были забыты имена Детуша, Седена и Нивеля де Лашоссе. Имя Вольтера осталось в веках по причинам далеким от театра, а проницательность Дидро не помогла ему избежать участи посредственного писателя. Но никто даже не вспоминает об этой пустоте протяженностью почти в целый век, поскольку достаточно всего одного имени, чтобы заполнить ее. Имя это — Бомарше, чьи пьесы «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и ныне не сходят со сцены благодаря не только таланту их автора, но и музыке Россини и Моцарта. Эти две пьесы, изобилующие меткими выражениями, сделали бессмертным наиболее известного из комеди

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Именно этого и добивался гражданин Бомарше, публикуя свои „Шесть этапов“, один экземпляр коих, в ожидании решения Конвента, он просит принять Национальное собрание — мать всех патриотических сил».

В этих пространных мемуарах, суть которых мы уже изложили, порой проскальзывали весьма опасная ирония по поводу царившего в стране беспредела и суровая критика установившегося порядка — вернее, беспорядка; также в них нашлось место для весьма смелых слов в защиту министров Людовика XVI. После создания «Женитьбы Фигаро» прошло менее десяти лет, и некоторые высказывания ее автора в адрес Конвента казались поразительными:

«В этом деле национального значения только министры-роялисты выполнили свой долг, тогда как препятствия исходили от народных министров. Мне многое пришлось вынести при прежнем режиме, но притеснения, которые мне чинили первые министры, кажутся детскими шалостями по сравнению с ужасами, которые творили последние».

Как ни странно, но эти слова принадлежали человеку, которого, пусть и не совсем правомочно, считали одним из ниспровергателей монархии! Фигаро заговорил здесь тем же языком, каким изъяснялся в «Преступной матери», позабыв о дерзостях, что позволял себе в «Цирюльнике» и «Женитьбе»!

Смелая концовка «Шести этапов» вообще могла стоить головы их автору, она достойна того, чтобы потомки знали эти слова наравне с самыми известными его творениями:

«О, моя отчизна, залитая слезами! О, горемычные французы! Какой толк в том, что вы повергли в прах бастилии, если на их развалинах отплясывают теперь бандиты, убивая всех нас? Истинные друзья Свободы! Знайте, что главные ее палачи — распущенность и анархия. Присоедините свои голоса к моему, давайте вместе потребуем законов от депутатов, которые обязаны дать их нам, ведь именно для этого мы назвали их нашими представителями! Заключим мир с Европой. Разве не был самым прекрасным днем нашей славы тот, когда мы провозгласили мир всему миру? Укрепим порядок внутри страны. Сплотимся же, наконец, без споров, без бурь и, главное, если возможно, без преступлений. Ваши заповеди воплотятся в жизнь; и если все народы увидят, что вы счастливы благодаря этим заповедям, это будет способствовать их распространению куда лучше, чем войны, убийства и опустошения. Но счастливы ли вы? Будем правдивы. Разве не кровью французов напоена наша земля? Отвечайте! Есть среди нас хоть один, которому не приходится лить слезы? Мир, законы, конституция! Без этих благ нет родины и, главное, нет свободы!»

Публикация этого текста 6 марта 1793 года, то есть менее чем через полтора месяца после казни Людовика XVI, была тем более смелой, что Бомарше не собирался покидать Париж.