Думается, нам следует положиться именно на эти свидетельства о последних, известных лишь в общих чертах, годах жизни Бомарше, добавив к ним кое-какие интимные подробности, о которых Ломени тактично умалчивал.
Итак, сразу после свадьбы Евгении состоялась еще одна свадьба: вторично вступили в брак Пьер Огюстен и Мария Тереза, разведенные против их воли из-за вынужденной эмиграции Бомарше. Это торжественное событие, столь желанное для Терезы еще и потому, что Евгения, сама став счастливой супругой, несколько отдалилась от родителей, произошло 11 флореаля V года. Казалось, что почтенных супругов, наконец воссоединившихся, ждет мирная и счастливая старость. Не тут-то было! Ревнивая судьба не дремала, и настоящее причудливым образом повторило прошлое. Когда в 1786 году Пьер Огюстен решился-таки узаконить свои отношения с Марией Терезой де Виллермавлаз, в его жизни, словно злой гений, возникла бывшая Нинон — Амелия Уре де Ламарине. И вот она вновь явилась к старому писателю под именем гражданки Дюранти.
Ей было уже под сорок, но она оставалась все такой же красивой и соблазнительной. После ходатайства за Бомарше перед Манюэлем в 1792 году она не прекратила любовную связь с этим красавцем-трибуном. Выдвинувшись на одну из первых ролей в Конвенте, Манюэль потерял доверие Горы, проголосовав за обращение к народу во время процесса над Людовиком XVI, что стоило ему головы — он был казнен в октябре 1793 года.
О том, как сложилась жизнь Амелии после смерти Манюэля, никаких сведений нет, но имя Дюранти, под которым она известна в этот период, позволяет предположить, что она вторично вышла замуж. Точно мы знаем лишь то, что Амелия возобновила свои отношения с Бомарше и рассказала ему, каким образом спасла его когда-то от гибели.
Как и в 1787 году, она явилась к Бомарше в первую очередь за деньгами, и он, несмотря на стесненные обстоятельства, конечно же ей помог. Мало того, он вновь воспылал к ней страстью, а ведь ему уже было почти шестьдесят пять лет.
Часть писем г-жи Уре де Ламарине была опубликована спустя год после ее смерти, наступившей в конце 1800 года. Вызывает сомнение, что некоторые из них были адресованы именно Бомарше, хотя те выражения, что дама в них цитировала, вполне соответствуют его стилю. Что касается самого Бомарше, то он написал огромное количество писем, часть из них хранится в библиотеке Британского музея, другая развеяна по свету. Те письма, что стали достоянием гласности, ничего не добавляют ни к чести, ни к славе Бомарше. Они являются свидетельством необузданной чувственности и одновременно естественной слабости мужчины его возраста, пережившего трудные времена и так и не узнавшего, что такое безмятежная старость.






