ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была... Рене де Кастр Бомарше Моя жизнь — борьба. Девиз Бомарше, позаимствованный им у Вольтера — У тебя прескверная репутация! — А если я лучше своей репутации? «Безумный день, или Женитьба Фигаро», III, 5 [1] Как все это произошло? Почему случилось именно это, а не что-нибудь другое? Кто обрушил все эти события на мою голову? Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая. «Безумный день, или Женитьба Фигаро», V, 3 Кто на своем жизненном пути более моего познал добра и зла? Если бы продолжительность жизни измерялась количеством пережитого, про меня можно было бы сказать, что я прожил двести лет. Бомарше «Мемуары против Гёзмана» Хороший отец, хороший муж, хороший хозяин, задушевный друг, Простой в повседневной жизни, гордый в несчастье, Самобытный писатель, выдающаяся личность, Он никогда не поступался своей свободой. Гюден де ла Бренельри, эпитафия на могиле Бомарше ПРЕДИСЛОВИЕ Так случилось, что в истории французского театра между комедиями Мариво и пьесами писателей-романтиков оказалась почти полная пустота. Были забыты имена Детуша, Седена и Нивеля де Лашоссе. Имя Вольтера осталось в веках по причинам далеким от театра, а проницательность Дидро не помогла ему избежать участи посредственного писателя. Но никто даже не вспоминает об этой пустоте протяженностью почти в целый век, поскольку достаточно всего одного имени, чтобы заполнить ее. Имя это — Бомарше, чьи пьесы «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и ныне не сходят со сцены благодаря не только таланту их автора, но и музыке Россини и Моцарта. Эти две пьесы, изобилующие меткими выражениями, сделали бессмертным наиболее известного из комеди

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Ты больше не любишь меня, — писал он ей, — я чувствую это, несмотря на все то, что ты мне пишешь; я не жалуюсь, я стар и слишком невезуч, чтобы быть любимым… Я не пойду к тебе ругаться из-за того, что мы по-разному любим друг друга; строя из себя монашку и недотрогу, ты хочешь получить пошлое удовольствие, доказав мне, что твоя любовь самая деликатная… Твоя жалкая снисходительность огорчает меня и разрушает мое наивное счастье».

Ну, чем вам не Лакло? Хотя порой эти письма были ближе к Саду или Нерсья. В тех же малопристойных выражениях, что свойственны его посланиям к г-же де Годвиль, Бомарше, опасавшийся возможных фиаско, сообщал своей прелестнице, что, боясь оказаться с ней несостоятельным, он стал удовлетворять себя способом, к коему прибегают одолеваемые желанием юнцы. Эти признания вызвали бурный протест Амелии, не утратившей влечения к своему старому любовнику.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что эти запоздалые вспышки страсти, возможно, подстегиваемые возбуждающими средствами, ускорили уход Бомарше из жизни. По крайней мере, на эти мысли наводят исследования Сент-Бёва, довольно хорошо информированного.

Бомарше простил Нинон ее интрижку с Манюэлем, поскольку именно ей был обязан своим спасением, но, видимо, гораздо хуже отнесся к ее связи с другим молодым любовником, депутатом Фроманом, находившимся в том возрасте, когда мужчина еще не знает, что такое несостоятельность. Вероятно, после собственного конфуза, давшего любовнице повод для насмешек, он послал ей одно из самых пылких писем, в котором сообщал о прекращении их отношений:

«Да, я прочел ваше письмо. Вы мне там говорите: „Наверное, моя страсть к наслаждениям, которую природа милостиво дозволяет…“ Дрянь ты этакая, тебе следовало сказать: „которую природа не дозволяет, а дарит нам, чтобы вознаградить за все тяготы этого мира“. Так, значит, тебя обуяла страсть, в чем ты сегодня так лицемерно раскаиваешься! Разве я когда-нибудь дал тебе повод подумать, что я презираю любовь к наслаждению? Только посмей заявить это! Нет, я стал презирать тебя за то, что ты нарушила таинство любви, лишив ее божественной радости наслаждаться любовью того единственного, кого любишь, даря ему ответное наслаждение, и сделала ты это ради того, чтобы, словно проститутка, делить это чувство со всеми подряд!» Дальше следовали несколько страниц непристойностей, весьма вдохновенно написанных в лучших традициях Бомарше, но цитировать их крайне затруднительно. Итак, это был разрыв и конец тем наслаждениям, что он ценил превыше всех остальных.

Но, несмотря на сексуальные проблемы возрастного характера, Бомарше оставался слишком пылким и слишком щедрым любовником, чтобы Нинон могла прекратить эту связь. Она попыталась восстановить ее.