ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Скоро они опомнятся, — бросил Катон Пармениону. — Делать строй.

Центурион с кивком набрал в грудь воздуха и проревел:

— Сто-ой! Нале-во!

Вторая Иллирийская вытянулась разреженным прямоугольником, с интервалами между шеренгами. Люди, не успев еще толком отдышаться после протяженной пробежки, обживали места в строю. Слева примкнули две вспомогательные когорты, растянувшись до самого оврага. Было слышно, как справа выкрикивает приказания Макрон, достраивая своих легионеров. На секунду у Катона блаженно вскружилась голова: надо же, все-таки успели, построились, вовремя замкнули ловушку.

Оставался еще один штрих.

— Чеснок! — скомандовал Катон, и офицеры разнесли приказание вдоль строя.

В промежутки между рядами ступили корзинщики и, выбежав вперед на тридцать шагов, принялись быстро разбрасывать перед построением те самые штыри против конницы; образовался заградительный пояс, который не перемахнешь даже в прыжке. Эти железные распорки были устроены так, что как ни бросай, три штыря у них прилегают к земле, а четвертый непременно торчит кверху, готовый пронзить ногу или копыто — в зависимости от того, кто по неосторожности на них наступил; что уж говорить об общей сумятице вражеского броска.

— Быстро же они опомнились, — кивнул вперед Парменион, и Катон, приглядевшись, увидел, что парфяне уже успели развернуть коней и теперь резво скачут навстречу. Вскинув ко рту ладонь, он прокричал:

— А ну, живее с чесночинами, иначе те ублюдки скоро на нас налетят!

Корзинщики, глянув вперед, стали разбрасывать штыри уже не поштучно, а щедрыми горстями, как сеятели семена. Справившись с этим, порожние корзины они бросали и бежали обратно, где, заняв место в строю, снова становились вооруженными воинами.

— Пращники! — крикнул Катон. — Приготовиться!

Те, кому были выданы пращи, опустили щиты с копьями и вышли перед строем, разматывая снятые с плеч кожаные ремни и сумки с увесистыми пулями из свинца.

Все то время, что люди Катона торопливо готовились к вражеской атаке, парфяне неуклонно приближались. Теперь они были уже так близко, что различалось, как ближние накладывают на свои луки стрелы.

— Бить произвольно!

Воздух наполнило фыркающее жужжание: это ауксилиарии, как следует размотав над головой ремни, прицеливались и выпускали заряды. Смертоносный свинец, срываясь, стремглав летел навстречу близящимся всадникам. Секунда, и вот одна из лошадей, получив удар прямиком в голову, опрокинулась вперед, катапультой выбросив из седла своего седока. Всего залпом оказалось сшиблено несколько конников, или же их посбрасывали покалеченные кони. Однако верховые все прибывали, и хотя прицеливание по кучным мишеням упростилось, Катон понял, что чаша весов склоняется в пользу парфян.