ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Катон указал на него сидящему рядом на корточках ауксилиарию:

— А ну, сними вот этого!

Солдат с кивком подхватил легкое метательное копье, вскочил и, отведя назад руку, прицелился и, рыкнув от натуги, метнул. Выхлест был точным, а мишень не двигалась, так что копье со спины вонзилось всаднику прямо в сердце. Под ударом он изогнул спину, выпростал руки и болванчиком упал с седла, земли коснувшись уже неживым.

— Ай молодец! — похвалил солдата Катон. — Садись обратно!

Через заграждение пробралось еще несколько конников, но они были оторваны от своих, растеряны внезапностью, и ауксилиарии быстро с ними сладили копьями и пращами. По другую сторону преграды скопившиеся парфяне теснились, мешая друг другу, и никак не могли подыскать достаточно места, чтобы натянуть тетиву и правильно нацелиться. Катон обернулся и позвал через плечо:

— Балт! Давай!

Этого момента и ждал князь со своим отрядом. Торопя коней, они уже на скаку деловито накладывали на луки свои первые за этот день стрелы. Выверив нужную дистанцию, всадники коленями придерживали коней и пускали в парфян стрелы со всей возможной быстротой. Почти все из них попадали в цель — где во всадника, где в лошадь. Смятение врага нарастало; лишь некоторым из парфян удавалось пускать в сторону римлян стрелы, да и то впопыхах.

— Копья, пращи! — перекрикивая заполошный шум по ту сторону преграды, бодро рявкнул Катон. — Где они? Не вижу!

С сердечным ревом ауксилиарии повскакали, и воздух взгудел от полета свинцовых смокв и темных зигзагов копий. Люди и лошади врага стали валиться еще шибче; вот уже целый завал из недвижных и шевелящихся тел и туш образовался вдоль границы шипастого пояса. Видно было, что парфяне колеблются, а менее стойкие уже поворачивали вспять.

— Они гнутся! — обернувшись, проорал своим Катон. — Гнутся! Ломим, бьем, чем ни попадя!

Он нагнулся, подобрал случайный камень и швырнул в сторону врага. Его примеру последовали некоторые из солдат, что уже без копий (уж какой от этого камнеметания был прок). Неистовая завеса из стрел, дротиков, а теперь еще и камней оказалась чересчур: парфяне, пометавшись еще немного, внезапно откатились вдоль всего заграждения и принялись в толчее разворачивать коней, чтобы куда-нибудь укрыться. В воздухе повисла густая пелена пыли от тысяч копыт; конная лавина парфян, сшибаясь, с ураганным, постепенно слабеющим гулом понеслась прочь.

Но в том-то и дело, что уйти им было некуда. Позади сплошной стеной стояли легионы Лонгина. А с тыла у них караулила кавалерия, выжидая момента, когда враг раздробится настолько, что можно будет по сигналу броситься его преследовать.