Но вышло так, что…
По лицу Макрона пробежала тень.
— Н-да. Несправедливо с ним.
— Уж как обернулось. — Катон, приобняв Юлию за плечо, притронулся губами к ее лбу. — Как только прибудем в Рим, займемся приготовлениями.
— Надо же, драть меня некому, — в замешательстве проговорил Макрон, но тут же галантно исправился: — То есть я хотел сказать, самые мои сердечные поздравления. Вам обоим.
— Спасибо на благом пожелании, солдафон Макрон, — рассмеялась Юлия.
— Да-да, спасибо, — торопливо присоединился Катон. — Честно сказать, согласие Семпрония меня и самого изрядно удивило. До сих пор не могу опомниться.
— Давай уже, приходи в чувство, — делая вид, что щиплет, сказала ему Юлия. — Это ведь я сама решила за тебя выйти. Надо быть на редкость отважным отцом, чтобы препятствовать такой, как я.
Макрон, поедая Юлию взглядом, театральным жестом поднес к губам руку и громко прошептал:
— Катон, друг мой, надо быть осторожным с эдакой амазонкой. Особенно с ее скалкой.
Юлия шлепнула Макрона по ладони, и не успел он опомниться, как она продела ему под мышку руку, захомутав таким образом сразу двоих мужчин.
— Ну что, дело сделано. А теперь все идем на праздник. Уж надеюсь, в вине нам нынче не откажут. И ты давай с нами, — приостановившись, улыбнулась она Джесмии. — Пора бы тебе поесть чего повкуснее.
Девчушка, моргнув, кивнула так пылко, что вызвала у всей троицы смех.
— Ну а нам, кто повзрослее, — глаза Юлии задорно блеснули, — можно и чего-нибудь выпить. Как там говорится: чарка хороша за рожденье малыша?
Макрон оторопело поймал взгляд Катона.
— Она еще не?..
— Да вроде нет, — озадаченно ответил тот.
Юлия рассмеялась. Надо же, два воина, прошли огонь и воду, а тут растерялись, как дети.
— Что, поговорки испугались? Не бойтесь. Хотя в каждой шутке… Ну давайте уже, шевелитесь!
От автора
Руины Пальмиры и поныне стоят в пустыне на востоке Сирии, маня к себе сегодняшних туристов. Многое из того, что осталось, дает представление о том, как строился и жил этот город всю долгую череду веков от своего основания. Своеобразная кульминация истории Пальмиры, ее водораздел, наступает примерно через двести лет после описываемых здесь событий, когда воительница Зенобия пусть ненадолго, но все же грозила взять под свою власть всю восточную половину Римской империи. Эта история сама по себе наидраматична (возможно, я когда-нибудь к ней подступлюсь). Описывая Пальмиру такой, какой она была в середине I века н. э., я допустил некоторые вольности. Так, в книге, где у меня значится цитадель, на самом деле возвышался огромный храм; вместе с тем я достаточно правдив в описании более поздних контуров городских стен.
Пальмирское царство роковым образом располагалось меж двух мощнейших империй, разделенных пустыней.






