ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но вышло так, что…

По лицу Макрона пробежала тень.

— Н-да. Несправедливо с ним.

— Уж как обернулось. — Катон, приобняв Юлию за плечо, притронулся губами к ее лбу. — Как только прибудем в Рим, займемся приготовлениями.

— Надо же, драть меня некому, — в замешательстве проговорил Макрон, но тут же галантно исправился: — То есть я хотел сказать, самые мои сердечные поздравления. Вам обоим.

— Спасибо на благом пожелании, солдафон Макрон, — рассмеялась Юлия.

— Да-да, спасибо, — торопливо присоединился Катон. — Честно сказать, согласие Семпрония меня и самого изрядно удивило. До сих пор не могу опомниться.

— Давай уже, приходи в чувство, — делая вид, что щиплет, сказала ему Юлия. — Это ведь я сама решила за тебя выйти. Надо быть на редкость отважным отцом, чтобы препятствовать такой, как я.

Макрон, поедая Юлию взглядом, театральным жестом поднес к губам руку и громко прошептал:

— Катон, друг мой, надо быть осторожным с эдакой амазонкой. Особенно с ее скалкой.

Юлия шлепнула Макрона по ладони, и не успел он опомниться, как она продела ему под мышку руку, захомутав таким образом сразу двоих мужчин.

— Ну что, дело сделано. А теперь все идем на праздник. Уж надеюсь, в вине нам нынче не откажут. И ты давай с нами, — приостановившись, улыбнулась она Джесмии. — Пора бы тебе поесть чего повкуснее.

Девчушка, моргнув, кивнула так пылко, что вызвала у всей троицы смех.

— Ну а нам, кто повзрослее, — глаза Юлии задорно блеснули, — можно и чего-нибудь выпить. Как там говорится: чарка хороша за рожденье малыша?

Макрон оторопело поймал взгляд Катона.

— Она еще не?..

— Да вроде нет, — озадаченно ответил тот.

Юлия рассмеялась. Надо же, два воина, прошли огонь и воду, а тут растерялись, как дети.

— Что, поговорки испугались? Не бойтесь. Хотя в каждой шутке… Ну давайте уже, шевелитесь!

От автора

Руины Пальмиры и поныне стоят в пустыне на востоке Сирии, маня к себе сегодняшних туристов. Многое из того, что осталось, дает представление о том, как строился и жил этот город всю долгую череду веков от своего основания. Своеобразная кульминация истории Пальмиры, ее водораздел, наступает примерно через двести лет после описываемых здесь событий, когда воительница Зенобия пусть ненадолго, но все же грозила взять под свою власть всю восточную половину Римской империи. Эта история сама по себе наидраматична (возможно, я когда-нибудь к ней подступлюсь). Описывая Пальмиру такой, какой она была в середине I века н. э., я допустил некоторые вольности. Так, в книге, где у меня значится цитадель, на самом деле возвышался огромный храм; вместе с тем я достаточно правдив в описании более поздних контуров городских стен.

Пальмирское царство роковым образом располагалось меж двух мощнейших империй, разделенных пустыней.