ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Перми разбивается новейший пассажирский самолет российского производства. В катастрофе чудом выживает только один пассажир – двенадцатилетняя девочка. Она приходит в себя и рассказывает следовате... Мизантроп Чингиз Акифович Абдуллаев © Абдуллаев Ч.А., 2013 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 Он сделал удачную карьеру в девяностые и занялся бизнесом в нулевые. Несколько лет назад Репетилов стал заместителем министра транспорта. Уже через два с лишним года в названии его должности появилось дополнение «первый». В самом министерстве ходили слухи о том, что при очередной реорганизации он вполне может возглавить его. Борис прошел на кухню и приготовил себе кофе. По утрам он предпочитал пить его без молока и сахара, на завтрак позволял себе лишь нежирный творог. Два года назад Репетилов обнаружил, что уровень глюкозы в крови превышает норму. Тогда ему прописали диабетон, который нужно было принимать по утрам, и назначили достаточно строгую диету. Про лекарство он частенько забывал, а вот режим питания старался соблюдать. Борис вообще не удивился, узнав, что уровень глюкозы поднялся. Стрессы, пережитые в последнее время, конечно же, сказались и на его здоровье. Кстати, сладкое он не любил и никогда им не увлекался. Раньше Репетилов много времени проводил на даче. По утрам ему готовила кофе старушка, которую он поселил в небольшом домике на своем участке. Она и сейчас там жила. На даче оставался и один из его бывших телохранителей. Второй, которого звали Кириллом, работал с ним в министерстве в качестве помощника. Репетилов и без ненужных объяснений понимал, что у чиновника его ранга не может быть телохранителей, которые сразу вызвали бы массу вопросов. Поэтому личный водитель Бориса теперь именовался служебным, начальник его охраны стал помощником первого заместителя министра, а один из телохранителей сидел на даче в качестве своеобразного дежурного сторожа. Реп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я прав?

– Сейчас мало совестливых людей, – заметила Евгения.

– Мало, – согласился он. – Даже очень. Нужно делать все, чтобы их было больше.

Зазвонил телефон.

Он сразу снял трубку и услышал знакомый голос начальника аэропорта:

– Борис Семенович, это Теняков.

– Слушаю вас.

– Вы мне не поверите, но, когда я туда пришел, двери уже были вскрыты. Без ключа! Приехал генерал Шемяков и лично руководил проверкой багажа. Они тоже искали чемодан Грищенко и почти сразу его нашли. Такой своеобразный, с огнеупорным покрытием. На нем даже бирка уцелела. Этот чемодан унес сам Шемяков. Я, конечно, не стал ему ничего говорить, просто возмутился его самоуправством и сказал, что напишу рапорт. Но он уверял меня, что получил разрешение Пермитина. Мол, этот чемодан принадлежит каким-то знакомцам его родственников. Честно говоря, я удивился. Я ведь помнил, что этого Грищенко упоминали на совещании как пособника рецидивиста. Когда вы назвали его фамилию, я тоже удивился. Но не стал ничего говорить Шемякову. Подумал, что будет лучше, если я сам расскажу вам об этом. Мы закрыли комнату, и я опечатал двери. Но чемодан Грищенко генерал Шемяков унес.

– Ничего страшного, – успокоил его Репетилов. – Значит, так было нужно. Спасибо вам за помощь. До свидания.

– До свидания. – Теняков положил трубку.

Борис Семенович растерянно опустился прямо на кровать. Евгения посмотрела ему в лицо и испугалась!..

– Что случилось? – спросила она.

Вместо ответа Репетилов достал телефон и набрал номер Малхаза.

– Здравствуй, – сказал он бесцветным голосом. – Я проверил насчет твоего багажа. Ты можешь мне не поверить, но чемодан забрал из опечатанной комнаты сам генерал Шемяков. Его люди вскрыли дверь без начальника аэропорта.

Малхаз молчал.

– Алло, ты меня слышишь? – спросил Борис Семенович.

– Слышу, – ответил Малхаз. – Все понял. Спасибо за важную информацию, Борис Семенович, и до свидания. Я прямо сейчас уеду из Перми, чтобы тебя больше не беспокоить. Через пять минут меня здесь не будет. Да и ты долго не задерживайся. Это мой личный совет.

Репетилов положил телефон рядом с собой на кровать, обернулся к Евгении и признался:

– Похоже, я все-таки стану мизантропом. Мне все меньше и меньше хочется ценить и любить людей. Как ты считаешь, это состояние временное? Или навсегда?