Какое главное заключение мы можем предоставить? Мы ведь не авиационная комиссия, которая еще будет все проверять, а государственная. Наша задача: установить причины гибели стольких людей.
– Виноваты летчики погибшего самолета, – сказал Пермитин.
– Часть ответственности лежит и на заводе-изготовителе, – быстро добавил губернатор.
– Других мнений нет? – спросил вице-премьер.
Репетилов вспомнил, как настаивал на вылете другого самолета, когда разговаривал с Раздольским, приказывал ему отправить рейс, несмотря на все технические проблемы, как переживал, получив сообщение об аварии. Одиннадцать погибших детей!..
– Есть, – сказал он. – У меня другое мнение.
Интерлюдия
Я снова сидел, ждал, когда появится подполковник Пилипенко, и видел, что сейчас всего только восемь часов утра. Интересно, что этот надушенный подполковник делал в чужом кабинете так рано? Неужели специально приехал, чтобы выбить из меня признания? Непонятно. Значит, он знает гораздо больше, чем обычный подполковник. Еще этот субъект слишком образован. Это сразу чувствовалось. Он не похож на обычных полицейских костоломов. Те мычат, а не разговаривают, а этот умеет тонко пошутить. Он самый настоящий садист, получающий удовольствие от своих действий.
Мне нужно было успокоиться. Сейчас меня снова будут бить, возможно, гораздо сильнее, чем до сих пор. Что его может заинтересовать? Мои связи в Перми. Он не дурак, понимает, что я просто обязан знать, к кому именно летел Лесоруб. Конечно, я соврал, говоря о том, что в Пермь был отправлен Савелий Лубнин. Сюда летел другой связной, о котором я обязан забыть. Лесоруб всего лишь его подстраховывал.
Но я не мог сообщать подробности этому подполковнику. Иначе ему станет понятно, кто именно вез наш товар и чей чемодан следует искать. У Лесоруба обычно была с собой лишь небольшая сумка. С пустыми руками он выглядел бы весьма странно.
Пилипенко будут интересовать мои связи в Перми. Он приехал в этот райотдел так рано лишь для того, чтобы допросить меня.
«Успокойся и подумай, что можешь сделать!.. – приказал я самому себе. – Пусть даже ты не выдержишь и сдашь Корякина. Это, конечно, плохо, но ниточка будет длинной. Можно почти со стопроцентной уверенностью говорить, что Корякин не знает Геолога, который является здесь главным. Интересно, почему его все зовут Геологом?.. Неужели он когда-то занимался этой благородной наукой? Если так, то его легко можно вычислить.
Думай о другом. Пилипенко не является офицером этого райотдела, иначе вел бы допрос в своем кабинете. Он пришел сюда впервые, так как с интересом рассматривал содержимое чужого стола. Подполковник достал нож, раскрыл его, посмотрел и положил обратно. Значит, это не его кабинет. Он здесь никогда не был.
Так, пойдем дальше.






