ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Соглашаться или отказываться — на это нет сил. Добредаю до кровати и падаю в нее, чтобы спать.

В Киеве мы выбрали не всех. Тот же Анвер! Есть еще клиент и в Симферополе. Выезжаю утром туда один. Леха мне не нужен, да и не хочу я его ввязывать в новую историю. Он, если б узнал, что я еду, ввязался б. Это точно.

Зима в Крыму — это пока что только сильный холодный ветер. Дождя, снега, слякоти — нет. На том и спасибо. В машине тепло, и по радио поют песни. Хорошая это работа — песни петь. У каждого своя песня…

Симферополь я теперь знаю прилично и поэтому нужную улицу нахожу без проблем. Улочка узкая, местами из-под асфальта пробивается еще дореволюционный булыжник. Миную нужный мне дом и паркуюсь. Возвращаюсь обратно пешком, ищу место, где можно будет укрыться. Напротив «моего» дома ничейный гнилой заборчик. Делаю вид, что захожу за него по малой нужде, осматриваюсь. Стою некоторое время с расстегнутой ширинкой, — сгодится, как укрытие. Мне же не жить здесь! Выхожу из-за заборчика на улицу и осматриваю подходы к дому и забор-ограждение. Невысокий, кирпичный, есть куда ногу поставить… Странные люди! Главное ведь не деньги поиметь, а жизнь не отдать за эти деньги! Учить их еще и учить!..

Возвращаюсь к «мерсу», разворачиваюсь и подъезжаю к дому поближе, так, чтобы были видны все возможные подходы и подъезды. Снова выхожу из машины и теперь уже разглядываю тачку — бросается ли она в глаза. Нет, не бросается, но все-таки заметна. Хотя и день, но людей на улочке почти нет. Так, случайный прохожий пробегает, гонимый декабрьским ветром. Я ловлю себя на мысли — нормально, мол, парень, все пройдет, как всегда проходило… Так мудаками, то есть трупами, и становятся. Нет уж, парень, померзнешь, посидишь за заборчиком!..

Теперь только ждать вечера. Катаюсь по городу, и скоро завязываю с катаниями. Не так уж много «мерсов» в Симферополе, чтобы светиться на всех углах. Паркуюсь за чахлым сквериком и выхожу на улицу, ищу место, где бы пообедать. Вижу вывеску. Несколько ступенек вниз. Захожу и сажусь за стол с чистой скатертью. Капитализм! Клиент всегда прав! Только не мои — те всегда виноваты, потому что мудаки, покойники… Оглядываюсь. Ловлю себя на мысли, что кафе, в которое я зашел, очень похоже на то, в котором Лика… Нет, я не должен вспоминать и даже помнить… Не должен.

Подходит официантка и протягивает меню. Советует заказать это или то. Не понимаю ее. Заказываю. Ем. Ухожу. Хожу кругами сквозь ветер и замерзаю. Возвращаюсь к «мерсу». Еду в кинотеатр, который где-то тут должен быть неподалеку. Покупаю билет и смотрю мягкую эротику.

Наконец вечер. Темно и холодно. Еду к объекту и останавливаюсь загодя. Ковыряюсь в тайнике. На улице пусто. Забираю оружие и запрыгиваю в салон погреться. Проверяю автомат и прячу его под куртку.