ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Еще со мной две гранаты и пистолет. Прячу добро под куртку и иду к дому. Там свет горит, но машины хозяина не видно еще. Придется ждать на холоде. Скрываюсь за заборчиком напротив и жду, мерзну, снимаю тонкие перчатки и дышу на пальцы. Пальцы сейчас главное. Как у пианиста! Натягиваю перчатки и сгибаю-разгибаю, сгибаю-разгибаю пальцы. Мало помогает.

В конце улицы загораются фары автомобилей. Целая кавалькада катит по улице и тормозит возле ворот дома напротив моего заборчика. Машина хозяина, охраны, еще пара машин с друзьями небось и подругами. «Пора, парень, пора», говорю себе и выскакиваю из-за заборчика.

Машины уже во дворе, и народ из них выходит. Ворота закрываются медленно, но щелочка еще остается. С автоматом наперевес проскальзываю в щелочку и длинной очередью выкашиваю всех, кто уже вылез из тачек. Меняю обойму. От машины ко мне несется худощавый юноша. У него дурацкая шляпа на голове. Шляпа падает, катится в сторону.

— Что вы делаете?! — доносится до меня его глупый вопрос.

— Вот что я делаю. — Нажимаю на курок и одиночным стреляю юноше в бедро.

Юноша ведь. Сопляк, дурак, но — не мудак, не заслужил смерти…

Кому повезло, тот ползает еще, остальные лежат, как бревна. Несколько человек юркнуло за машины. Сейчас отвечать станут. На диспозицию уходит секунды две. Ищу глазами клиента. В окне мелькнула тень. Стреляю по окну, и стекло лопается с веселым звоном. Клиент! Вот клиент. Стоит посреди двора. Виден отлично. Машет наганом, будто комиссар на фронте. «За Родину, за Сталина!» Но никто из его друзей, партнеров, корешей, охраны, как их там еще называть, в атаку не поднимается. Живые залегли за тачками. Нажимаю на курок и длинной очередью разрываю клиента в клочья. Обслуживаю его качественно. Капитализм, бля! Клиент всегда прав…

Достаю гранату и срываю чеку, бросаю за машины и падаю на землю. Тело мое, кажется, подпрыгивает от взрыва. Достаю вторую, лечу к воротам, которые так и стоят приоткрытые, срываю чеку, с пол-оборота бросаю, стараясь попасть поближе к крыльцу. В доме есть еще живая публика. Прыгаю в щель ворот, падаю на асфальт, краем глаза вижу, как распахивается парадная дверь и на крыльцо вываливает целая кодла со стволами наперевес. Вся эта картина тут же взлетает на воздух к матерям!..

Лечу по улице и выбрасываю оружие. Тачка моя — вот она. Через полчаса я уже на трассе. Джанкой не за горами.

29

Андрей сперва бледнеет, потом зеленеет, затем кровь бросается ему в лицо, и он становится ярко-бордовым. Это он так реагирует на мой рассказ. А рассказал я ему и еще нескольким его парням, наиболее близким, всю историю с начала до конца. Про Киев и Джанкой, про все.

— Да не волнуйся ты так, — успокаиваю я Андрея, и он на удивление быстро успокаивается.

— А и правильно! — соглашается наконец.