Кто?
Следователь? Сыщик?
В номере было прохладно, почти холодно, Вильсон начал замерзать, сорвал покрывало, залез под одеяло, от которого пахло ополаскивателем, и лежал неподвижно, пока снова не вспотел.
Вильсон поднял лицо к безоблачному небу, словно чтобы помучить себя самого. Пусть солнце разбудит его.
Сначала он винил во всем жару. Но дело было не в ней.
Он находился не здесь.
В последние дни он словно отсутствовал. Он выполнял задания, участвовал в обсуждениях, но в аудитории оставалось только его тело. Мысли и душевные силы покинули Вильсона.
Четыре дня назад Свен Сундквист попросил его проехать семь миль до границы штата, в Джэксонвилл, чтобы пообедать в ресторане, на белые скатерти которого можно ставить ноутбуки с кадрами с камер слежения. Он увидел лицо Паулы в тюремном окне, а потом — взрыв и черный дым. Выстрел из снайперской винтовки разорвал людей на куски.
Они работали вместе почти девять лет.
Паула был тем, за кого он отвечал. И его другом.
Вильсон подошел к гостинице, раскаленный воздух обтекал щеки и лоб. В просторном вестибюле было прохладно. Вильсон протолкался через людей, которые медлили здесь, лишь бы не выходить на улицу, добрался до лифта, поднялся на пятый этаж, в свой прежний номер.
Разделся, принял холодный душ и в халате лег на покрывало.
Они тебя спалили.
Пошептались, а потом отвернулись.
Вильсон поднялся; неясное беспокойство снова вернулось. Он полистал сегодняшнюю «Ю-Эс-Эй тудей» и вчерашнюю «Нью-Йорк таймс», утонул в телерекламе моющих средств и местных адвокатов. Он не был здесь, как ни старался. Побродил по номеру, задержался у мобильных телефонов, которые уже проверял утром. Цепочки, связывающие его каждая со своим агентом. Пять аппаратов лежали в ряд на письменном столе с того самого вечера, как он приехал. Достаточно проверять их пару раз в день, но это беспокойство и чувство неприсутствия… и он сделал это снова.
Вильсон стал один за другим брать телефоны в руки, проверять дисплей.
Когда у него в руках оказался четвертый телефон, он дрожа сел на кровать.
Пропущенный вызов.
На телефоне, который следовало ликвидировать, потому что агент мертв.
Тебя больше нет.
Но кто-то пользуется твоим телефоном.
Вильсон снова взмок, но не из-за жары. Чувство жара и рези пришло откуда-то изнутри, ему еще никогда не случалось переживать подобного.
Кто-то пользуется твоим телефоном.
Кто-то нашел телефон и набрал тот единственный номер, который записан в памяти.
Кто?
Следователь? Сыщик?
В номере было прохладно, почти холодно, Вильсон начал замерзать, сорвал покрывало, залез под одеяло, от которого пахло ополаскивателем, и лежал неподвижно, пока снова не вспотел.
Кто-то, кто не знает о назначении этого телефона. Кто-то, кто звонит нигде не зарегистрированному абоненту.






