ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миссия агента Пита Хоффманна смертельно опасна. Он проник в высшие криминальные структуры, чтобы перехватить наркотрафик в одной из самых охраняемых шведских тюрем. По заданию полиции. По заданию м... Три секунды Андерс Рослунд Часть первая Воскресенье До полуночи — один час. Стояла поздняя весна, но было темнее, чем он ожидал. Далеко внизу плескалась вода, почти черная пленка уплывала куда-то в совсем уж бескрайнюю черноту. Он не любил корабли или же моря не понимал. Всегда мерз, когда ветер дул, как сейчас; постройки Свиноуйсьце медленно исчезали вдали. Он, как всегда, стоял, вцепившись в поручни, и ждал, пока дома, которые уже перестали быть домами и превратились в кубики, не растают вдали. Тьма вокруг него все сгущалась. Ему двадцать девять лет, и ему страшно. Он слышал, как за спиной у него ходят люди, тоже плывущие на этом корабле. Ночью они ненадолго уснут — и проснутся уже в другой стране. Он наклонился вперед и закрыл глаза. Каждая новая поездка казалась отвратительней предыдущей, он ощущал опасность всем телом: руки дрожали, лоб был мокрым от пота, щеки горели даже под пронзительным ледяным ветром. Через двое суток. Через двое суток он снова будет стоять на борту парома, но уже направляясь обратно, и забудет, как клялся себе: «Больше никогда!» Он выпустил поручни и открыл дверь. Холод сменился теплом, и дверь впустила его на длинную лестницу, где люди — сплошь незнакомые лица — двигались к своим каютам. Он не хотел спать, не мог. Не сейчас. Народу в баре было немного. «Вавель» — один из самых больших паромов, курсирующих между Северной Польшей и Южной Швецией, но крошечные столики и стульчики в его баре — с четырьмя хлипкими рейками вместо спинки — не располагают к тому, чтобы засиживаться. Пот лил ручьем. Руки двигали туда-сюда по столу бутерброд и пивной бокал. Он смотрел перед собой, пытаясь не выдать, как ему страшно. Два раза хлебнуть пива, полкусочка с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто?

Следователь? Сыщик?

В номере было прохладно, почти холодно, Вильсон начал замерзать, сорвал покрывало, залез под одеяло, от которого пахло ополаскивателем, и лежал неподвижно, пока снова не вспотел.

Вильсон поднял лицо к безоблачному небу, словно чтобы помучить себя самого. Пусть солнце разбудит его.

Сначала он винил во всем жару. Но дело было не в ней.

Он находился не здесь.

В последние дни он словно отсутствовал. Он выполнял задания, участвовал в обсуждениях, но в аудитории оставалось только его тело. Мысли и душевные силы покинули Вильсона.

Четыре дня назад Свен Сундквист попросил его проехать семь миль до границы штата, в Джэксонвилл, чтобы пообедать в ресторане, на белые скатерти которого можно ставить ноутбуки с кадрами с камер слежения. Он увидел лицо Паулы в тюремном окне, а потом — взрыв и черный дым. Выстрел из снайперской винтовки разорвал людей на куски.

Они работали вместе почти девять лет.

Паула был тем, за кого он отвечал. И его другом.

Вильсон подошел к гостинице, раскаленный воздух обтекал щеки и лоб. В просторном вестибюле было прохладно. Вильсон протолкался через людей, которые медлили здесь, лишь бы не выходить на улицу, добрался до лифта, поднялся на пятый этаж, в свой прежний номер.

Разделся, принял холодный душ и в халате лег на покрывало.

Они тебя спалили.

Пошептались, а потом отвернулись.

Вильсон поднялся; неясное беспокойство снова вернулось. Он полистал сегодняшнюю «Ю-Эс-Эй тудей» и вчерашнюю «Нью-Йорк таймс», утонул в телерекламе моющих средств и местных адвокатов. Он не был здесь, как ни старался. Побродил по номеру, задержался у мобильных телефонов, которые уже проверял утром. Цепочки, связывающие его каждая со своим агентом. Пять аппаратов лежали в ряд на письменном столе с того самого вечера, как он приехал. Достаточно проверять их пару раз в день, но это беспокойство и чувство неприсутствия… и он сделал это снова.

Вильсон стал один за другим брать телефоны в руки, проверять дисплей.

Когда у него в руках оказался четвертый телефон, он дрожа сел на кровать.

Пропущенный вызов.

На телефоне, который следовало ликвидировать, потому что агент мертв.

Тебя больше нет.

Но кто-то пользуется твоим телефоном.

Вильсон снова взмок, но не из-за жары. Чувство жара и рези пришло откуда-то изнутри, ему еще никогда не случалось переживать подобного.

Кто-то пользуется твоим телефоном.

Кто-то нашел телефон и набрал тот единственный номер, который записан в памяти.

Кто?

Следователь? Сыщик?

В номере было прохладно, почти холодно, Вильсон начал замерзать, сорвал покрывало, залез под одеяло, от которого пахло ополаскивателем, и лежал неподвижно, пока снова не вспотел.

Кто-то, кто не знает о назначении этого телефона. Кто-то, кто звонит нигде не зарегистрированному абоненту.