И как только возвратился Дхриштадьюмна, возвышенный духом венценосец тотчас же стал его расспрашивать:
– Кто увел мою дочь Кришну и где она сейчас? Уж не стал ли ее мужем человек из низкой касты? Или она в руках какого-нибудь изгоя? Или прислуживает налогоплательщику-торговцу? Или, может быть, моя голова попрана ногой [нечестивца]? Неужто царская цветочная плетеница упала на оскверненную землю площадки, где сжигают мертвые тела? Или, может быть, она увенчала собой человека достойного, принадлежащего к царскому сословию или еще более высокому – брахманскому? Или моя голова попрана левой презренной ногой похитителя Кришны?
А может быть, как рисуют мои мечты, сын Панду жив и я породнился с лучшим из людей?Скажите же мне правду? Кто этот великомощный человек, которому теперь по праву принадлежит моя дочь?
О, Вичитравирья был великим героем среди Куру! Неужто в его роду возобладали сыновья? Неужто это младший сын Притхи сумел согнуть лук и поразить мишень?
Шри Вайшампаяна сказал:
И тогда царевич Дхриштадьюмна, венец и украшение Панджалы, с воодушевлением рассказал отцу обо всем случившемся, а также о том, кто стал мужем Драупади.
– Это молодой человек с большими медноцветными глазами, в оленьей шкуре, красивый, словно бог, – тот самый, что напряг лук и поразил мишень. Восхваляемый со всех сторон лучшими из брахманов, он быстро ушел. Только он не шел, а шествовал, точно Громовержец Индра, сопровождаемый всеми богами и провидцами, проходящий сквозь скопище демонов, сыновей Дити.
Драупади держалась за конец его волочившейся по земле оленьей шкуры, и он походил на могучего слона, за которым следует его радостная подруга. И в этот момент, все цари, побагровев от негодования, напали на него. Но среди всех этих венценосцев вдруг появился другой молодой человек, он разогнал ряды всех этих царей, неумолимый, как Смерть, преследующая все, чтодышит. И на глазах у всех царей, Ваше величество, эти два необыкновенных молодых человека, сверкающие, как солнце и луна, забрав нашу Кришну, отправились на окраину города, к горшечной мастерской.
Тая я увидел сидящую женщину, напоминающую пламя костра. Думаю, что это была их мать. Тут же сидели трое могучих молодых людей, принадлежащих, видимо, к одной семье, и от них тоже исходило огненное сверкание.
Те двое, что возвратились со сваямары, припали к ногам женщины и сказали Драупади, чтобы она сделала то же самое. Они тут же познакомили с Драупади всех остальных, а затем пятеро мужчин отправились собирать подаяние. Как только они вернулись, собранное ими подаяние взяла Драупади, она сделала приношение Господу и покормила брахманов. Оставшуюся еду она подала пожилой женищне и ее бесстрашным сыновьям и лишь потом поела сама.






