ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алекс Зимин, экс-боец Иностранного легиона, волею судеб становится обладателем могущественного артефакта и невероятным образом перемещается в иной мир, где оказывается втянутым в многовековую междо... Миротворец Александр Сергеевич Арсентьев Книга первая СЕРДЦЕ БОГА ПУТЬ В ЭННОР Сегодняшний день складывался неудачно с самого утра. Открыв глаза и обнаружив, что лучи утреннего солнца подмигивают мне сквозь неплотно запахнутые тёмные шторы, я с горечью понял, что треклятый будильник вновь профилонил. В сотый раз напомнив себе о необходимости покупки нового, я, как ужаленный, вылетел из постели, напугав при этом кота, спавшего у меня в ногах. Он недовольно куснул меня за пятку и завел свою обычную утреннюю песнь о нехватке еды в его мисках. Из-под одеяла выглянул очаровательный и недовольный голубой глаз, полуприкрытый белокурым локоном. — Никак не могу привыкнуть к твоим утренним катапультированиям, — капризным сонным голосом произнесла Юлька — прелестная девушка, с которой мы встречались уже шесть месяцев. — Доброе утро, солнце! — Я нежно поцеловал её в недовольно наморщенный носик, ущипнув одновременно под одеялом за мягкое место. — Подъём, мы опаздываем! Ополоснувшись под душем и уступив ванную сонной Юльке, я быстро соорудил на кухне нехитрый завтрак. Не забыл и про кота, который кружил возле меня, словно акула, почуявшая кровь — вскоре он уже довольно урчал, «в поте лица» трудясь над своей тарелкой. Юлька появилась из ванной в тот момент, когда я уже допивал третью чашку кофе. Я невольно залюбовался ею: обольстительное тело завернуто в коротенькое полотенце, жизнерадостная улыбка озаряет по-детски милое лицо, белокурые волосы роскошным водопадом покрывают загорелые плечи. Я, в который уже раз, возблагодарил высшие силы за то, что полгода назад они привели меня в парикмахерскую, где работала Юля. До этого судьбоносного дня меня стригла соседка с шестого этажа — страд

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внезапно, со стократно возросшим страхом я понял, что сейчас произойдёт, хотел вскочить и бежать, неважно куда — только бы подальше от всего этого. Но тело моё оцепенело, с губ срывался беззвучный крик.

Взгляд старика проник до самого моего сердца, которое неистово билось, как у зверя, почуявшего неминуемую гибель. ВЕРЬ МНЕ!!! — громом пророкотало у меня в сознании, и я смирился.

Гарт, держа в одной руке пылающий кристалл, второй рукой рванул мои рёбра с левой стороны груди. Я едва не лишился чувств, увидев вскрытой свою грудную клетку. В ярком свете кристалла я успел разглядеть бешено пульсирующее в моей груди сердце. Боли я не ощущал — лишь ужас, заполнивший всё моё существо. Гарт бережно вложил сияющий камень в моё левое подреберье, затем резким движением вправил мои рёбра на место и накрыл своей большой ладонью зияющую рану. Из— под его пальцев в моё тело пошла волна тепла и умиротворения, которая, разливаясь по всему организму, уносила моё сознание в неведомые запредельные дали. Последнее, что я увидел, были печальные глаза Гарта, из которых покатились слёзы.

— Прощай, сынок! Я буду жить теперь в твоём сердце! — донеслись до меня его слова откуда-то издалека.

Мой взгляд сфокусировался на одной из слёз. Вот она сверкнула, и эта вспышка залила ярким светом всю комнату, взорвавшись небывалым фейерверком в моём мозге. Я падал в неизвестность …

* * *

Очнувшись, я довольно потянулся, всё ещё находясь под впечатлением кошмарного, но яркого и захватывающего сна. Я с сожалением подумал о том, что отдал бы половину оставшейся жизни за возможность пережить подобное в реальности.

И вдруг я с удивлением осознал, что лежу не на привычной двуспальной кровати, а на жёстком полу, покрытом старыми пыльными половиками! Остатки сна слетели с меня, как лёгкое покрывало, когда, вскочив на ноги, я увидел, что рядом лежит мёртвый Гарт с развороченной грудной клеткой. Вместе с ужасом ко мне пришло осознание того, что всё произошедшее было реальностью, а не красивым сном-сказкой. Раздвинув полы расстегнутой рубахи, я ощупал рёбра — всё было как обычно, за исключением того, что на груди висел медальон старика — ромб со вписанными в него семью окружностями. На коже, в том месте, где Гарт приложил свою ладонь, закрывая мою рану, остался синий отпечаток мощной пятерни, который маскировал едва видимый тонкий шрам.

Я стоял посреди комнаты, с трудом осознавая, что всё случившееся со мной — не плод галлюцинаций. Вспомнились слова Гарта о Тёмных, которые пойдут теперь уже по моему следу, о Серых, вероятно уже отправившихся на мои поиски.

Я решил перенести тело Гарта на старенький диван — не лежать же ему до прихода Серых на пыльном полу. Приподняв уже окоченевший труп, я был потрясён его лёгкостью.