Трэль Навозник проводил их безразличным взглядом и, взвалив на плечи вязанку хвороста, медленно двинулся в обратный путь, отворачиваясь от дождя. Ветер дул все сильнее, выл в вершинах деревьев, швыряя в лицо холодные брызги. Судя по всему, начиналась буря, отнюдь не редкость в здешних местах. Ненадолго остановившись, Трэль прикинул, успеет ли добраться до усадьбы. Вроде бы выходило — успеет. Раб прибавил шагу.
Хельги бежал за лисом. Тот оказался увертлив, быстр, нахален — ускользал перед самым носом. Однако и сын Сигурда не троллем деланный — не отставал ни на шаг, словно и сам был не человеком, а диким пронырливым зверем. Лицо юноши раскраснелось, в глазах цвета морской сини горело упрямство, холодный ветер растрепал волосы цвета спелой пшеницы — шапку Хельги давно уже потерял, — запутавшиеся в волосах дождевые капли сияли маленькими росинками. Вот впереди, за елкой, снова мелькнул рыжий хвост.
Нет, не уйдешь!
Хельги пустил стрелу. Ага, кажется, есть! Нет… показалось. Ну и увертлив же, словно не лис, а злой бог Локи, известный своими каверзами. А может, и вправду Локи? Вдруг это он обернулся лисом? Чего уж проще, коли этот хитрый и коварный бог обращался уже и в лосося, и в волка, и в кобылу? В лису-то ему — раз плюнуть! Но ведь боги страшно наказали Локи, виновника смерти Бальдра, сына Одина и Фрейи. По велению богов Локи привязали к скалам в глубокой пещере, вверху, прямо над ним, поместили змею, и яд с ее зубов постоянно капал на лицо Локи, и лишь жена Локи, Сигюн, подставляла под капли яда чашу, стремясь хоть ненадолго освободить от мучений своего беспутного мужа. Освободиться Локи мог лишь в день Рагнарек — день конца света, когда падут все боги и все герои, — неужели он уже наступил? Или это не Локи шастает здесь за деревьями, а просто слишком уж ловкий лис? На всякий случай следовало бы прочесть вису.
Хельги попытался было сочинить строки прямо на бегу. Получалось плохо — все-таки искусство скальдов требовало сосредоточенности и покоя. Плюнув на все, почувствовавший охотничий азарт Хельги пробежал за лисом почти весь лес, тянувшийся до самых гор, окутанных тяжелыми черными тучами. Не доходя до гор, лис резко свернул влево, к морю, и побежал вдоль ручья — вот здесь-то его и можно будет взять.
Хельги чуть не упал, попав в узкую полосу мокрой травы, но все-таки удержался на ногах, даже лук и стрелы из рук не выпустил. Ручей вырывался из леса и резко спускался вниз, к фьорду, чтобы ворваться в него ревущим радужным водопадом, замерзающим только в самые суровые зимы. По обе стороны ручья, словно рога чудовищ, высились черные отвесные скалы. На верхушке одной из них, той, что находилась слева, росла корявая сосна с двумя вершинами.






