ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пустыня оставалась фиолетовой загадкой и простиралась в полной тишине до самого запада. Дальние острые пики гор еще чернели в ночной тьме, но их вершины уже были раскрашены в золотые и алые цвета. Над миром метался нескончаемый ветер. Он низвергался вниз, как мощные струи воды, омывавшие землю и освежавшие лицо Темуджина.

Темуджин улыбался. Его рыжие волосы пышной гривой падали ему на плечи. Лицо было серьезным и немного грустным, а в глазах не метались, как обычно, зеленые огоньки гнева и беспокойства. Руки Темуджина свободно лежали на шее белого скакуна, застывшего подобно мраморной статуе. Белоснежная грива жеребца переливалась от ветра серебром.

Взглянув на восток, где лежали империи Китая, Темуджин перевел взгляд на запад — там были мусульманские провинции и государства, а за ними лежала Европа с ее облаками неизвестности, и ее он собирался покорить!

Перед ним расстилался весь мир, и Темуджина внезапно охватил трепет. Казалось, его дух воспарил над землей и стал огромным, как сама вечность. Темуджин поднял сжатый кулак к небу и с силой им потряс. На бронзовом лице раздувались широкие ноздри, глаза сверкали, и таинственный огонь озарил сильное лицо.

От него исходило ощущение угрозы и мощи. Азия продолжала спать, и к востоку, западу, северу и югу от него расстилались огромные просторы. Но ее Повелитель и Разрушитель, Строитель и Властелин сидел на коне с поднятым к небу кулаком. Лицо его было страшным и в то же время вдохновенным. И перед Темуджином были только Бог и Смерть.

— Я только начал! — громко повторил Темуджин.

Внезапно он ощутил чье-то ужасное Присутствие, почувствовал на себе чье-то Бдительное Око, которое с неприязнью взирало на него. У Темуджина сильно забилось сердце, он невольно опустил руку и, устремив взгляд в бескрайние просторы Вечного Синего Неба, ощутил, как его переполняет радость, ярость и триумф.

— Мне принадлежит мир! — крикнул Темуджин, и его голос в тишине прозвучал, как труба: — Я, Чингисхан, и есть весь мир!

Ему ответила тишина. Она не желала принять его хвастливый вызов. Просторы Гоби молчали. Над горизонтом поднималось солнце, и кровавый отсвет упал на лицо и фигуру Чингисхана. Ему показалось, что перед ним поплыла странная орда — тени прошлого и тени будущего. Они плыли и плыли, глядя на него с молчаливым укором…