ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Аил располагался неподалеку от реки Онон, и пастухи направляли к желто-серой реке стадо. Голые ребятишки с кожей темно-коричневого цвета играли в пыли и между куч отбросов, скопившихся возле юрт, однако, когда раздался шум приближающегося стада, дети быстро начали карабкаться на настилы и оттуда стали наблюдать за пастухами, проносившимися мимо в облаках пыли. Окутанные клубами пыли быстро проследовали, подобно привидениям, стада, и только изредка можно было увидеть головы волов, коз или овец, рога, хвосты, огромные волосатые ноги, потом все опять закрыли облака пыли, сверкающей в последних лучах садящегося красного солнца.

Женщины столпились у входов в юрты. Кое-кто из них держал младенцев, продолжая их кормить грудью. Насытившись, дети отворачивали лицо от обнаженных смуглых грудей, из которых капало молоко. Женщины пронзительными голосами ругали своих старших непослушных ребятишек. Шум в деревне стоял невыносимый. Некоторые женщины выходили из юрт с деревянными или медными ведрами в руках — после возвращения стада с реки они должны были доить животных.

Не успела улечься пыль, как появились пастухи со стадом диких мечущихся жеребцов и кобыл с молодыми жеребятами. Все люди поспешно забрались на настилы у юрт. Можно было вынести удар копытом козы, но страшно было попасть под копыта необъезженных коней. В золотистой пыли диким блеском сверкали их злобные глаза, крепкие тела покрывали хлопья грязной от пыли пены. Пастухи, сидевшие на крутобоких лошадках, ругались и орали, то и дело били животных длинными шестами. Эти пастухи превосходили свирепостью и дикостью жеребцов, и у них так же ярко сверкали узкие глазки. Темные лица пастухов были в поту, а черные губы потрескались от жары и пыли. Вопли и топот оглушали всех. Кюрелен с отвращением сморщил нос: пыльный вонючий воздух наполнил легкие.

За стадами следовали охотники на шустрых небольших арабских лошадках, везя с собой добычу: зайцев, антилоп, ежей, лисиц, куниц, других зверьков и всякую дичь. Охотники оглашали городок торжествующими выкриками, заставляли коней подниматься, сталкиваться с другими всадниками, хохотали, словно сумасшедшие, размахивали короткими изогнутыми мечами и луками, сдавливали кривыми ногами бока коней и двигались по кругу. Женщинам не нравились подобные игры, и когда мужчины входили в свои юрты, оттуда слышались пронзительные голоса и насмешки жен, отчитывающих своих мужей. Между рядами юрт уже разгорались костры, и люди ходили по лагерю с факелами, потому что великое небо над головами быстро становилось пурпурного цвета, надвигалась ночь.

Стада отправились к реке, и Кюрелен смог наконец продолжить путь среди юрт к самой большой из них, расположенной в центре, к юрте, где жила его сестра.