Зато Валька не без восхищения прищелкнул языком:
— Вот это да, старик! Я поражен. Ты книги не пробовал писать? Нет? У тебя бы получилось, честно.
Адвокат молчал, глядя в записи, соображая что-то, просчитывая, обдумывая. Наконец он вздохнул и качнул головой:
— М-да. Сказать по совести, дело мертвое.
— Что? — Гектор почувствовал, как по его спине ползет противный холодок — предвестник страха. — Совсем плохо?
— Совсем, — подтвердил Ярослав. — Думаю, ни один грамотный адвокат не взялся бы защищать вашу дочь. Я, разумеется, говорю об адвокатах, а не о проходимцах. Значит, так… — Он вновь заглянул в свои записки. — Есть три варианта: первый — сбитый мужчина окажется бомжем, и водителя-убийцу просто не станут искать, по-тихому замяв дело. Либо ГАИ решит спустить все на тормозах и напишет в заключении какую-нибудь чушь, вроде «упал, простудился и умер». В этом случае вашу дочь вообще не станут искать, а значит, и бояться вам нечего. Хотя, говоря по правде, я бы не стал на это рассчитывать. Вариант второй: каким-то образом отыщется свидетель, водитель «девятки», о котором вы упоминали. Например, он мог сам сообщить о происшедшем на пост ГАИ.
— Но тогда его самого привлекут, — лихорадочно возразил Гектор. — Разве нет? Это ведь он уговорил ребят скрыться с места происшествия.
— Вот именно, — спокойно подтвердил адвокат. — Сперва сказал, потом испугался. Для него сообщение о случившемся в ГАИ — единственная возможность избежать неприятностей. В этом варианте к вам придут максимум через неделю, а скорее, гораздо раньше. Доказать, что погибший сбит именно «жигулем» приятеля вашей дочери, для опытного эксперта — не проблема. Конечно, поклонник может взять вину на себя, но лично я не ожидаю от молодого человека подобного благородства. Значит, Лиду будут судить. По совокупности статей прокурор затребует лет двенадцать. Учитывая хорошую защиту, наличие положительной характеристики с места учебы и первую судимость, суд даст девять. Общего режима. Ну, если судья встанет с «той» ноги — восемь. При примерном поведении у вашей дочери будет реальный шанс освободиться условно-досрочно лет через пять.
— А третий вариант? — с надеждой спросил Гектор.
— При вскрытии выяснится, что сбитый мужчина находился в состоянии алкогольного опьянения. Прокурор требует восемь лет, суд дает пять. Условно-досрочное через три года. — Бородач закрыл блокнот. — Вот, собственно, и все.
— Ты возьмешься защищать девочку? — вступил в разговор Валька.
— Не думаю, что это целесообразно, — возразил бородач. — Добиться оправдательного приговора не получится, это точно, а снизить срок с девяти до восьми сумеет и адвокат, предоставленный судом. Во-первых, Гектору…
— Наумовичу, — подсказал Гектор.
— Благодарю, — кивнул адвокат.






