В целом же получалось очень даже неплохо. Он не думал о том, как станет оправдываться перед дочерью, если дело провалится и за ней все-таки придут. Нет, оно не могло провалиться.
Лидка продолжала вглядываться в лицо отца. Девушка, похоже, никак не могла поверить в чудесное разрешение проблемы. Надвигающийся ураган на деле оказался всего лишь мелким дождиком.
— Это правда? — Голос ее дрогнул.
— Чтоб я сдох, — со «штирлицевской» искренностью поклялся Гектор.
Лидка вдруг порывисто обняла его, заголосила:
— Спасибо, папочка! Я знала, что ты меня спасешь! Я знала, честно!
Гектор почувствовал: еще несколько секунд — и дело кончится потоком слез. Такими рыданиями, каких свет не видывал. И, возможно, обоюдными.
Он отодвинул дочь и, скрывая хрипотцу в горле, грубовато сказал:
— Ты вот чего… Лучше пойди плащ мне протри, поскользнулся тут, в парке, а мне вечером нужно к этому самому приятелю подъехать. И вообще, возможно, я неделю-другую буду здорово занят.
— Чем? — Слезы в голосе дочери сменились настороженностью. — Он требует от тебя чего-то?
— А-а-а, — махнул рукой Гектор, — пустяки, ерунда, мелочь. Нужно с сотрудниками его фирмы позаниматься. Поднатаскать их.
— Поднатаскать в чем? — недоверчиво спросила Лидка. — Ты будешь учить их прыгать через «козла»?
«Надо же, — подумал Гектор, — мы даже говорим одинаково».
— Я, по-твоему, совсем уже развалина, да? — обиженно спросил он. — Больше ни на что не гожусь? Перед тобой, между прочим, спортсмен-пятиборец. В прошлом — чемпион Союза, черт побери. Кстати, в стрельбе из пистолета я до сих пор могу многим из молодых фору дать.
— Ты будешь учить их стрелять?
— Вот именно. — Гектор был рад тому, что сумел выкрутиться, а заодно и оправдать грядущие отлучки из дома. — Службу безопасности придется потренировать. Но это ненадолго. Неделя, может быть, две. Три, в крайнем случае. Ты плащ-то протри. Сама понимаешь, нужно выглядеть. Это тебе не ПТУ. Там другие люди.
— Хорошо. — Лидка подхватила плащ и выпорхнула из комнаты.
«Вот, она уже и забегала, — подумал Гектор. — Это здорово. Просто отлично». На секунду ему показалось, что неприятности и правда канули в прошлое, растворились в прошедшем дне, но мгновением позже он вспомнил: ничего еще не ясно. Самое сложное — впереди… «Нет, ясно, — категорично сказал себе Гектор. — Предельно ясно. Он сделает невозможное, вылезет из шкуры, будет жрать землю, сдохнет ради того, чтобы это мнимое благополучие сохранилось и превратилось в реальность».
* * *
Джузеппе уводили как настоящего борца за права человека — с заломленными до затылка руками, подпирая подбородок резиновой дубинкой. Вцепляться в немытые волосы никому не хотелось.
Задержание было обставлено в лучших традициях документальной хроники семидесятых, проходившей под рубрикой «Их нравы».






