Сперва звонил он Вальке Слепцову, дружбану школьному, и все время ошибался номером, потом было занято — в такой-то час! — но все-таки Гектор пробился через бесконечные гудки-шипение-трески, поднял Вальку с постели и на сонное «А-а-а, это ты, старикан!..» — орал в трубку: «Валюха, выручай, беда!..» Потом вроде бы мчали они на Валькиной импортяге по каким-то улочкам, меж спящих домов, ныряли в лохмотья ночи, разрезая темноту слепящими лучами фар, и вроде бы приговаривал Валька сквозь зубы мрачно: «Не дрейфь, старикан, прорвемся. Где наша не пропадала…» А потом было слякотное шоссе, пустынное, темное, и тот самый поворот, неожиданно выплывший из лилового сгустка темноты ирреально светлым росчерком. И вроде бы он, Гектор, ползал на карачках по смятому «жигулем» кустарнику. И по дороге ползал тоже, пытаясь отыскать тормозной след, но следа не было, а это говорило о том, что не успела Лидка затормозить, когда темный силуэт вырос вдруг перед капотом, хотя и водила неплохо. Жала себе восторженно на газ — обожала она это дело. Скорость, ветер в лобовик… При любой возможности за руль лезла… И ухажер ее небось млел от счастья, предвкушая скорую «благодарность»… Да вон еще знаки метрах в двадцати: «Крутой поворот» и «Ограничение скорости до тридцати каэм». С какой скоростью мчались-то? Небось километров семьдесят? А дорога — не приведи Господь. Неудивительно, что по этакой-то мокротени затормозить не успели… Паскудство. Да еще этот доброхот хренов им подвернулся. Свидетель. Остались бы, дождались ГАИ, глядишь, и обошлось бы. Может, мужик этот, потерпевший, поддатый был, иначе чего его на дорогу-то понесло, да в такое время. Ночь ведь уже. А теперь вкатят ребятишкам по максимуму. И курящий у шикарной «Вольво» институтский дружбан, роняя дорогой пепел на дорогое же пальто, подтвердил:
— Старикан, это пятерик в лучшем случае. В худшем — девять и выше.
И сам он, выбирающийся из осклизлого, хлюпающего снежно-травяной жижей кювета, кивал потерянно:
— Что делать, брат, а?
А еще был путь назад, во время которого Гектор спохватился:
— А труп-то, труп где?
Валька, чудный корешок, набычившись вдруг, уронил угрюмо:
— Где-где, в…
И разлетелся трухлявый домик жизненной уверенности под ураганным напором обстоятельств. Так-то вот.
Высаживая Гектора у подъезда, Валька задумчиво пожевал губами и наконец сказал:
— Ты знаешь что, старикан? Позвони-ка мне завтра на службу. Есть один адвокат…
— Спасибо, Вальк, — Гектор плохо соображал в тот момент, — не стоит, наверное. Ты и так…
— Сколько бы ни стоило — все не дорого… — поморщился тот. — Может, хватит фигню городить? Звони завтра часиков в одиннадцать. Как-нибудь выберемся… — Валька протянул визитку.
Гектор взял карточку, сунул в карман плаща, захлопнул дверцу машины.






