ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гамсун (Hamsun) — псевдоним. Настоящая фамилия Педерсен (Pedersen) — знаменитый норвежский писатель, лауреат Нобелевский премии (1920). Имел исключительную популярность в России в предреволюционные го... Виктория Кнут Гамсун I Сынъ мельника задумчиво ходилъ взадъ и впередъ. Это былъ крѣпкій четырнадцатилѣтній подростокъ, загорѣлый отъ солнца и вѣтра, съ головой, полной всевозможныхъ фантазій. Ему хотѣлось бы, когда онъ вырастетъ, быть пиротехникомъ. Какъ великолѣпно было бы, когда онъ съ сѣрой на пальцахъ проходилъ бы мимо, и ни у кого не хватило бы мужества протянуть ему руку. Съ какимъ уваженіемъ относились бы къ нему товарищи, благодаря его ужасному ремеслу! Онъ оглянулся кругомъ и взглянулъ на птицъ. Онъ зналъ ихъ всѣхъ, зналъ, гдѣ находятся ихъ гнѣзда, понималъ ихъ крикъ и отвѣчалъ имъ различными посвистываніями. Не разъ приносилъ онъ имъ шарики изъ тѣста, которые онъ дѣлалъ изъ муки съ мельницы отца. Всѣ эти деревья, растущія вдоль просѣки, были его добрыми друзьями. Весной онъ доставалъ сокъ изъ ихъ стволовъ, а зимой заботился о нихъ, какъ маленькій отецъ, освобождалъ отъ снѣга и выпрямлялъ ихъ вѣтви. Онъ зналъ каждый камень даже въ заброшенной каменоломнѣ, онъ вырѣзалъ на нихъ буквы и знаки, и они казались ему паствой, собравшейся вокругъ своего пастыря. Въ этой заброшенной каменоломнѣ происходили чудеснѣйшія вещи, Онъ свернулъ на тропинку и вышелъ къ пруду; мельница была въ ходу, — ужасный, тяжелый шумъ стоялъ кругомъ. Онъ ужъ привыкъ ходитъ взадъ и впередъ и громко разговаривать съ самимъ собой. Каждая капля пѣны являлась для него цѣлой жизнью, о которой есть что сказать, а тамъ; у плотины, вода падала внизъ и казалась блестящей тканью, повѣшенной для просушки. Въ пруду ниже паденія воды водилась рыба; не разъ стоялъ онъ здѣсь со своей удочкой. Когда онъ вырастетъ, онъ будетъ водолазомъ. Онъ спрыгнетъ тогда съ палубы парохода въ воду и сойдетъ въ чужія стран

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чужіе мнѣ люди видѣли, какъ я истекала кровью, а докторъ, осматривавшій меня, сказалъ, что у меня остался только кусочекъ легкаго; что же мнѣ теперь стыдиться?

Лежа въ постели, я обдумывала нашъ послѣдній разговоръ.

Это было въ тотъ вечеръ, въ лѣсу. Тогда я не думала, что это нашъ послѣдній разговоръ, иначе я простилась бы съ вами и поблагодарила бы васъ. Теперь я васъ больше не увижу, и я раскаиваюсь, что не бросилась передъ вами на землю и не цѣловала вашихъ ногъ и землю, по которой вы ходили, и не высказала вамъ всю свою безконечную любовь. И вчера и сегодня я лежу и думаю только о томъ, какъ бы мнѣ поправиться и поѣхать домой, я пошла бы въ лѣсъ, отыскала бы то мѣсто, гдѣ мы сидѣли и вы держали мои руки въ своихъ; я бросилась бы на землю, старалась бы разглядѣть слѣдъ вашихъ ногъ и цѣловала бы каждую травку кругомъ. Но я не могу поѣхать домой, пока мнѣ не станетъ немного лучше, на что надѣется мама.

Дорогой Іоганнесъ! Не страшно развѣ подумать, что я родилась и жила только, чтобы любить васъ, а теперь прощаюсь съ жизнью. Повѣрьте мнѣ, такъ странно лежать и ждать, когда наступитъ тотъ день и часъ. Шагъ за шагомъ отдаляюсь я отъ жизни, отъ людей, идущихъ по улицѣ, и отъ шума экипажей.

Весны я, навѣрно, уже не увижу, и эти дома, улицы и деревья въ паркѣ переживутъ меня. Сегодня мнѣ позволили посидѣть немного на постели, я глядѣла въ окно и видѣла, какъ на улицѣ встрѣтились двое, поклонились, подали другъ другу руки и смѣялись тому, что говорили. И мнѣ казалось такимъ страннымъ, что я теперь сижу и смотрю на нихъ, и я должна умереть. Я невольно думала: вотъ эти двое и не знаютъ, что я сижу здѣсь и жду своего смертнаго часа; но если бы они и знали это, они бы все такъ же поздоровались и бесѣдовали другъ съ другомъ. Прошлую ночь, когда было темно, мнѣ показалось, что я должна умереть, мое сердце перестало биться и мнѣ казалось, что до меня доносится издали уже вѣяніе вѣчности. Но черезъ нѣсколько мгновеній я пришла въ себя и снова начала дышать. Это было ощущеніе, не поддающееся описанію. Но мама думаетъ, что я видѣла во снѣ нашу рѣку или водопадъ.

Боже мой, вы должны же, наконецъ, узнать, какъ я любила васъ, Іоганнесъ. Я не могла показать вамъ этого, многое мѣшало мнѣ это сдѣлать и прежде всего мой характеръ. Папа тоже сдѣлалъ самъ себѣ много зла, а, вѣдь, я его дочь. Но теперь, когда я должна умереть, и когда уже поздно, я еще разъ пишу и говорю вамъ это. Я сама себя спрашиваю, зачѣмъ я это дѣлаю, вѣдь вамъ это будетъ все равно, особенно, разъ меня нѣтъ въ живыхъ; но мнѣ такъ хотѣлось бы передъ смертью быть ближе къ вамъ и не чувствовать себя такой одинокой, какъ до сихъ поръ. Я такъ ясно вижу васъ, когда вы будете читать это письмо, вашу фигуру, руки и жестъ, какимъ вы будете держать передъ собой письмо.