ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стас — сын известного хирурга — живет ни в чем не зная отказа. Обучение в медицинском ВУЗ-е прошло на фоне кутежа и праздношатания в компании таких же баловней судьбы. Во время учебы Стас не задумы... Тайм-аут Андрей Титов I 1 «Здравствуй, Стас! Как и обещала, пишу тебе письмо. Было бы очень некрасиво, если бы оно было набрано на компьютере… Писать так писать! Томас говорит, что красота писем в их цельности. Это не разорванные фразы виртуального псевдодиалога, их нельзя перебить или недослушать… Прогресс упростил множество вещей, сделал их быстрее и удобнее, но какой ценой? Разве не приятнее получать листок с чернилами вместо голой информации, отображающейся на экране? Со многими вещами он обошелся грубо, но, как видишь, эту несправедливость можно исправить. У меня какое-то совершенно волшебное состояние последнее время. Ясности, счастья и странной уверенности, что все возможно. Хочется дышать полной грудью, писать, бежать, любить… Как будто в темной комнате раскрыли шторы, распахнули окна и впустили солнечный свет и теплый пряный воздух. И вдруг стало видно, что в комнате на столе стоит букет цветов, что на мне нет одежды, но мне не холодно. И что мне вдруг хочется выбежать на улицу, прямо так. И почему-то это совершенно нормально и возможно!.. Как, знаешь, бывает в снах. Ты долго бежишь по огромному полю босиком, за тобой гонятся. Ты тяжело дышишь. И вдруг понимаешь, что можешь летать. Эта идея кажется вполне разумной, ты же всегда умел летать! И ты отталкиваешься от покрытой густой колючей травой земли и взлетаешь… Тебя словно подхватывает порыв ветра. Сначала тебе сложно контролировать свое тело, но ты поднимаешься выше и выше с таким чувством легкости и огромной улыбкой на лице. Глаза слепит огромное красное солнце, ты летишь к нему над сверкающим в закате озером, над холмами… Ты понятия не имеешь, где ты, но это не имеет никакого значения. Ты здесь, в этом момен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спустя несколько минут я понимаю, что «****ец» — это еще мягко сказано. В хранилище мы находим обвитое водорослями тело с раздувшимся лицом, кожа грязно-бежевого, местами серого и коричневого цветов начала слазить с рук и ног вместе с ногтями, образуя подобие перчаток (позже я узнал, что это явление так и называется — перчатки смерти). Вонь от тела непереносимая. Несмотря на все усилия, меня начинает рвать еще до транспортировки. Благо, кроме чая в желудке ничего нет.

— Дыши через рот. — говорит Максим, склонившись над трупом.

— Стараюсь. А разве нет ничего, чем можно помазать под носом?

— Это дерьмо ничто не перебьет. Я пробовал брызгать на маску женскими духами, толку ноль, зато подруга стала ассоциироваться с секционной. Заставил сменить на другие, — член не вставал, хоть убей. — Макс молчит какое-то время, затем улыбается. — Егор тут недавно пришел довольный, «Что за повод?» спрашиваю, «Да у телочки одной день рождения, подарок дарил», «Что за подарок?», «Ершик унитазный» говорит и «гыгыгы» весь такой. В какой-то книге очередной прочитал, что подарок должен быть неожиданным, не важно, насколько он дорогой. «Молодец» — говорю, — «теперь каждый раз, счищая говно, она будет думать о тебе». Бедолага аж позеленел, отпросился у Бини, побежал забирать обратно.

Я пытаюсь улыбнуться, взгляд невольно возвращается к грязному раздувшемуся лицу. Не в силах смотреть на него, закрываю глаза.

— Мне кажется, я не вынесу этого, Макс.

— Не распускай сопли, скоро втянешься.

— Сомневаюсь.

— Ну, что интересного расскажете? — в зал входит Биня.

— Вкратце: ЧМТ с переломами свода и основания черепа. — говорит Максим. — Мелкопузырчатая пена в дыхательных путях, а также отверстиях рта и носа отсутствует. Похоже, скончался он не в воде. На затылочной части многочисленные кровоподтеки и ссадины, возможно, его волокли перед тем как сбросить в водоем.

— Понятно. Что с желудком и кишечником?

— Пока не вскрывали.

— Ну так вперед. Стас, не хочешь попробовать?

— Нет, спасибо.

— Ты какой-то хмурый сегодня. Все нормально?

— Угу.

— Ну смотри. — говорит Биня и выходит из секционной.

— Правда нормально? — спрашивает Макс. — А то не стесняйся. — кивает в сторону утопленника. — Расскажи товарщу, как тяжело тебе приходится. Его, кстати, неплохо бы обратно перенести, Мань, подсоби, а? Я опаздываю страшно.

— Ага, щас. — отвечает Маня и начинает утробно гоготать.

Всегда было интересно, откуда берется эта веселость у толстух? Чем питается? Я никогда особо не жаловал жиробасов, как образчик необоримой лени и наплевательского отношения к себе, но быть толстым мужиком — это полбеды, с возрастными тоже все ясно, молодая толстая баба же — явление за пределами моего понимания. Взять ту же Маню.