ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Юность» носит отчасти автобиографический характер.Начало романа — юность героя, его первые переживания, учение, его первая любовь к белокурой Зое. Всё это, видимо, списано с натуры. Романтика пере... Юность Евгений Николаевич Чириков Евгений Чириков ПРЕДИСЛОВИЕ Евгений Николаевич Чириков родился в Казани, в 1864 году, в семье безземельного дворянина Симбирской губернии. Из шести детей семьи Чириковых Евгений был вторым. О раннем детстве писатель вспоминает в своих, не целиком опубликованных записках, с большой нежностью. «До десятилетнего возраста я прожил частью в селах, частью в маленьких городах Казанской и Симбирской губерний, на Волге. Пред моими глазами, с первых моментов пробужденного сознанья, развернулась огромная светлая водяная дорога, с манящими в даль синими контурами гор, с безграничным простором лугового и лесного Заволжья». Семья Чириковых жила исключительно на средства, добываемые отцовской службой. И Чириков, с типичным для этого писателя юмором, рассказывает: «нашим первоначальным воспитателем и педагогом были не специалисты этого дела, а матушка-Волга, улица, общение с детворой всех классов и сословий. Условия нашей детской жизни складывались таким образом, что самим собой осуществлялся завет Некрасова»: Жизни вольным впечатленьям Душу вольную отдай, Человеческим стремленьям В ней проснуться не мешай. Уже первые шаги гимназиста Чирикова на пути литературном отразили эти, его жизни, «вольные впечатления». Два стихотворения гимназиста Чирикова были напечатаны в 1882 году в «Волжском сборнике» и оба они посвящены Волге. Но Чириков не считал дату напечатания стихов началом своей литературной карьеры. Стихи ведь пишут все, особенно в ранней молодости. Началом своей литературной деятельности Е. Чириков считает 1887 г. 7 января этого года в казанской газете «Волжский вестник» появился первый рассказ будущего писателя под названьем «Рыжий». Полученные за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И, поглядывая на подъезд «Гранд-Отеля», я потихоньку запел романс Тамары:

«Ночь тиха и ясна, не могу я заснуть…»

И оборвал: эоловой арфой прозвучал слабый зовущий голосок:

— Геня!

— Здесь!

Легкая белая тень скользнула во мраке и поплыла мне навстречу.

— Зоя!

— Я…

— Голубка!..

— Милый, милый… Как я соскучилась!..

— Слезы?.. Я хочу выпить твои слезы…

— Боюсь, увидят… Не надо!.. Вон идут… Пойдем.

Подхватила меня под-руку, и мы почти побежали, не зная зачем и куда. В темноте мы плохо видели друг друга, и всякий раз, когда попадали в ореол света от электрических фонарей, торопились переглянуться. Она наскоро оделась, не успела сделать настоящей прически, вообще выглядела «простенькой», но от этого она была еще интереснее: в этой внешней простоте, в небрежно накинутом на голову белом газовом шарфе, была бездна загадочности и тайны, интимной близости и сердечной теплоты отношений. Опять молнией пронеслась мимо темная стройная и загадочная женщина, оставляя за собой шелест шелка и запах ландыша, а за нею тот же постукивающий тросточкой мужчина. Мы переглянулись и весело расхохотались.

— Как нахально этот франт посмотрел на меня, — сказала Зоя и стала оправлять готовые рассыпаться волосы: — Погоди… все шпильки растеряла… Должно-быть, этот господин принял меня за… за горничную или… вообще…

И опять громко и весело расхохоталась.

— Ты тоже франтом!.. Я могу тебя скомпрометировать… Смотри: городской сад еще не заперт. Хочешь?.. — спросила Зоя и сжала мою руку.

— Пойдем, пойдем…

Темно-синяя мгла ночи. Таинственная аллея из неведомых растений. Под ногами — влажный морской песок, придающий нашим шагам странную звучность. Одуряющие ароматы цветов, таинственные шорохи в зелени. Жутко, безлюдно. Дрожат нервы, как тронутые струны, и стучит сердце. Ах, как стучит сердце, словно чувствует, что сейчас оборвется наше напряженное жуткое ожидание.

— Никого… Пусто… Ах, как я по тебе соскучилась!

Рванулись друг к другу и замерли в долгом молчаливом объятии.

— Ты меня простила? Да?

— Не говори… Не вспоминай!.. Не надо сейчас об этом.

— Ты… Святая… Я хочу молиться на тебя…

— Тише! Идут.

— Нет, это море вздыхает…

— Будет… Идем…

Вдали свет, синеватые огни одиноких электрических фонарей. Там — дом, в котором даже здесь, в этом волшебном царстве, люди играют в карты всю ночь напролет. Большая площадь и несколько окружающих клуб аллей освещены редкими фонарями. Черная ночь и освещенные электрическим светом деревья и кусты создают фантастическую картину.