И, поглядывая на подъезд «Гранд-Отеля», я потихоньку запел романс Тамары:
«Ночь тиха и ясна, не могу я заснуть…»
И оборвал: эоловой арфой прозвучал слабый зовущий голосок:
— Геня!
— Здесь!
Легкая белая тень скользнула во мраке и поплыла мне навстречу.
— Зоя!
— Я…
— Голубка!..
— Милый, милый… Как я соскучилась!..
— Слезы?.. Я хочу выпить твои слезы…
— Боюсь, увидят… Не надо!.. Вон идут… Пойдем.
Подхватила меня под-руку, и мы почти побежали, не зная зачем и куда. В темноте мы плохо видели друг друга, и всякий раз, когда попадали в ореол света от электрических фонарей, торопились переглянуться. Она наскоро оделась, не успела сделать настоящей прически, вообще выглядела «простенькой», но от этого она была еще интереснее: в этой внешней простоте, в небрежно накинутом на голову белом газовом шарфе, была бездна загадочности и тайны, интимной близости и сердечной теплоты отношений. Опять молнией пронеслась мимо темная стройная и загадочная женщина, оставляя за собой шелест шелка и запах ландыша, а за нею тот же постукивающий тросточкой мужчина. Мы переглянулись и весело расхохотались.
— Как нахально этот франт посмотрел на меня, — сказала Зоя и стала оправлять готовые рассыпаться волосы: — Погоди… все шпильки растеряла… Должно-быть, этот господин принял меня за… за горничную или… вообще…
И опять громко и весело расхохоталась.
— Ты тоже франтом!.. Я могу тебя скомпрометировать… Смотри: городской сад еще не заперт. Хочешь?.. — спросила Зоя и сжала мою руку.
— Пойдем, пойдем…
Темно-синяя мгла ночи. Таинственная аллея из неведомых растений. Под ногами — влажный морской песок, придающий нашим шагам странную звучность. Одуряющие ароматы цветов, таинственные шорохи в зелени. Жутко, безлюдно. Дрожат нервы, как тронутые струны, и стучит сердце. Ах, как стучит сердце, словно чувствует, что сейчас оборвется наше напряженное жуткое ожидание.
— Никого… Пусто… Ах, как я по тебе соскучилась!
Рванулись друг к другу и замерли в долгом молчаливом объятии.
— Ты меня простила? Да?
— Не говори… Не вспоминай!.. Не надо сейчас об этом.
— Ты… Святая… Я хочу молиться на тебя…
— Тише! Идут.
— Нет, это море вздыхает…
— Будет… Идем…
Вдали свет, синеватые огни одиноких электрических фонарей. Там — дом, в котором даже здесь, в этом волшебном царстве, люди играют в карты всю ночь напролет. Большая площадь и несколько окружающих клуб аллей освещены редкими фонарями. Черная ночь и освещенные электрическим светом деревья и кусты создают фантастическую картину.






