Не плачь же, Христа ради, мой черноглазенький, мой хорошенький! Дай поцелую…
Я ходил, покачиваясь корпусом, и целовал горяченькую мягкую щечку.
— Где у тебя болит, где, цыпленочек, болит? О-оо, баю, баю, деточку мою… О-оо, баю…
Султан притих, закрыл глазки и нахмурил лобик. Я ходил и не отрывал глаз от маленького человечка… Ай, какой хмурый и недовольный! Ужасно смешной и милый… Хотел бы не отрывать своих губ от твоей щечки, да боюсь, что разбужу, и ты снова будешь терзать мое сердце своим жалобным плачем…. Боже мой, как я люблю тебя, беспомощный цыпленок! За что? Не знаю. Неужели ты — мой сын?.. Странно, невероятно, непонятно. Но мне хочется утащить тебя, детка, в свою комнату, тихонько положить на свою постель, запереть дверь и никому не отдавать тебя. Никому! Даже Калерии… Я весь ушел в созерцание спящего султана и в свои странные новые переживания и позабыл обо всем на свете. Вдруг раскрылась дверь, и на пороге появилась стройная фигура гибкой, одетой в амазонку женщины…
— Вот тебе раз! Новая кормилица!.. Трогательно… Какой ты милый…
— Не смейся: он только что успокоился… Разбудишь…
Калерия швырнула на пол хлыст, подошла ко мне, нагнулась над султаном, потом подняла на меня лукавые глаза и, воспользовавшись моей беспомощностью — на руках спал ребенок, — поцеловала меня в щеку и прошептала:
— Это по старой памяти.
— Оставь. Я выроню ребенка… У тебя муж…
— А у тебя — невеста.
— А, барыня!.. Я на минутку вышла, а их попросила поняньчиться…
— Если ты будешь, милая, заниматься амурами с лакеем, я должна буду…
— Что вы, барыня, какие тут амуры!..
— Не забывай, что ты кормишь ребенка…
— Я это хорошо помню… Не забывала… Барин спрашивает ключ от вашего номера.
— Нечего ему там делать… Возьмите ребенка!
Я осторожно передал кормилице султана и направился к двери.
— Геннадий!..
— Что?
Калерия подошла к двери.
— Мне надо сказать тебе несколько слов. Почему ты не отпираешь мне двери, когда я прошу тебя?
Мы медленно шли по коридору и тихо говорили.
— Ты чего-то боишься… Я хочу сказать тебе, что глупо бояться и бегать от меня. Я ничего дурного тебе не сделала. А если ты воображаешь, что подвергаешься опасности с моей стороны, то ты, голубчик, ошибаешься.
— Я ничего не воображаю…
— Что было, то прошло… Ты позволишь?
— Войди.
Вошли в мою маленькую комнатку. Калерия посмотрелась в зеркало и сказала:
— Что прошло, то будет мило…
— А если… не прошло? Тогда как?
Калерия расхохоталась и укоризненно покачала головой.
— Вот тебе раз… Это говоришь ты, жених!..
— Да, я… Не смей хохотать!..
— Ого, как строго!.. Ты и с невестой так же строг?..






