— ДеШона? — заговорил с ней Сулеймани.
Девочка фыркнула, отодвинулась от студента:
— Хватит меня лапать.
Сулеймани знаком попросил Джону не обижаться. Джона кивнул, кинул окровавленные тампоны в мусор.
— Мы поговорили сегодня с твоей тетей, — сказал Сулеймани. — Она присмотрит за тобой какое-то время.
От такого известия ДеШона разрыдалась еще горестнее.
— Не хочу ее, хочу
мамочку
!
— Конечно-конечно, — сказал ей Сулеймани. — Знаю, тебе сейчас очень больно. Иногда помогает, когда выговоришься. Будь она сейчас здесь, что бы ты ей сказала?
Девочка вынула изо рта крысиный хвостик, деловито глянула на врача:
— Сказала бы: мать твою, сука!
В тот вечер Ланс вернулся домой с неправдоподобно темным загаром и с панеттоне в красивой коробке.
— Солярий, чувак. Вся Европа на нем помешалась. У графа прямо в подвале. Я там, наверное, по часу каждый день торчал. Как думаешь, не повредит моим репродуктивным способностям?
— Если бы!
Ланс протянул ему панеттоне:
— Традиционное угощение на Рождество, но в эпоху глобального туризма продается круглый год. ЕС санкционировал.
Изголодавшийся Джона принялся разворачивать бумажную упаковку.
— Как прошла поездка?
— Тупая трата времени. Курил и загорал, все дела.
— А как граф?
Ланс выковырнул изюмину из пирога, покачал ее на большом пальце, потом по-жабьи вытянул длинный язык и слизнул вкусную крошку.
— Плохие зубы, хорошие костюмы. Собственная гондола. Дом примыкает к отелю, стоит прямо на Большом канале, отдельный выход через черный ход. Клево, так-то. По утрам выходишь — все в тумане. Molto mysterioso.
[26]
— Больше всего меня удивляет, что ты поднимался по утрам.
— Там время на шесть часов опережает наше — я вроде как всегда жил по их расписанию, чувак. Когда у них девять утра, у нас три часа ночи. Выходит, я встаю, когда они… Черт, бессмыслица какая-то получается. В общем, чувак, у меня был
Джет Лэггище.
Мы все втроем катались на его гондоле. Помнишь Зика из Альфа-Сиг? С губами Стивена Тайлера? Гондольер — точная его копия. Жуть берет. — Ланс скривился и оттолкнул от себя пирог. — Но должен сказать, таких
откровенных
каникул у меня еще не было.
Джона молча приподнял брови.
— Старый дом, чувак. Стены… Я слышал, как они этим занимались. Всю долбаную ночь. Фоновый звук — вся съемка к чертям. Придется делать дубляж.
— «Эдип-царь».
— Мы с мамой близки, но это
кошмар.
И у них, кажется, было втроем. Однажды утром я вышел погулять часов так в шесть. Когда у нас полдень. Или… неважно. Суть в том, когда я вернулся, навстречу мне по лестнице такая
телка,
волосы все
фрррр,
одета в норковую шубу, а под ней, я так понимаю, ничего и нет.
— Отпад.
— Неважно. — Ланс пожал плечами. — Он приедет на Рождество.






