Хорошо бы и Лайтхолм помалкивала, но это вряд ли, вон как хищно поводит глазами, точно коршун, и клюв навострила — того гляди вцепится. Блокнот она положила на острые костлявые коленки, обтянутые серой юбкой в складку.
Допрос вела Энни как представитель отдела по особо тяжким преступлениям, и, как распорядился Маклафлин, она собиралась строго придерживаться одной темы — заряженного пистолета, старательно избегая всего, что имеет отношение к смерти Патрика Дойла, а равно и вообще действий спецназовцев. Это будет так же просто, подумала Энни, как пройти по канату, ведь и Чамберс, скотина, тоже совершенно прав — оба дела неразрывно друг с другом связаны. Энни понимала, что все работает против нее: и состояние бедной Эрин, и сверхбдительная адвокат Лайтхолм, и Чамберс со своими свиными глазками. Вероятно, самое лучшее — абстрагироваться от помех. Целиком сосредоточиться на Эрин. Сохранять спокойствие и держать себя в руках. Она постаралась максимально быстро и безболезненно миновать стадию формальных вопросов, а затем перешла к делу:
— Я очень сожалею о том, что случилось с вашим отцом, Эрин.
Эрин никак не отреагировала — глядела в стол и молча грызла ногти.
— Эрин? Нам с вами необходимо поговорить. Я понимаю, вы подавлены, вам хотелось бы сейчас быть рядом с матерью, но очень вас прошу, ответьте сначала на несколько моих вопросов. После этого вы сразу можете уйти.
Эрин промычала что-то невнятное, продолжая обгрызать ноготь.
— Простите, не поняла?
— Я сказала, что не хочу быть рядом с матерью.
— Ну, я просто подумала, что мне в такой ситуации хотелось бы именно этого, — заметила Энни и мысленно добавила: «Если бы она у меня была».
— Она выдала меня полиции. — Эрин судорожно сжала кулаки. Она не отрывала глаз от стола, голос звучал сдавленно, слова давались с трудом. — Вам бы понравилось, если бы мать предала вас?
— Она поступила так, потому что считала, что это ее долг.
Эрин поглядела на Энни с убийственным презрением и буркнула:
— Конечно, больше и сказать нечего.
— Эрин, я не готова это обсуждать, хотя понимаю, что вам из-за этого очень тяжело и больно. Я бы хотела поговорить о пистолете.
Эрин покачала головой.
— Как он у вас оказался?
— Ничего не знаю.
— Почему вы принесли его домой и спрятали на платяном шкафу?
Эрин пожала плечами и вернулась к обгрызенному ногтю.
— Кто дал вам пистолет, Эрин?
— Никто.
— Кто-то все же дал. Или вы его сами купили?
Эрин не ответила.
— Вы кого-то прикрываете?
— Нет. С чего вы так решили?
Энни видела, что они топчутся на месте, и понимала, что ничего не может с этим поделать. Рана слишком свежа, и давить на Эрин нельзя. Печально, но придется закончить допрос и отпустить девушку Эрин нужно прийти в себя, в гостинице или в другом месте, которое ей нашла Патриция Ю.






