ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стоило старшему инспектору Бэнксу уехать в отпуск, как в его отделении полиции начинаются проблемы. В спальне у подруги его дочери обнаруживается незарегистрированный пистолет, при попытке изъять о... Плохой парень Питер Робинсон Глава первая Под конец августа весь Йоркшир насквозь пропитался водой и золотисто-зеленые долины сверкали под голубым небом, небрежно перечеркнутым легкими облачками. Бог весть, как удалось фермерам скосить траву и сложить в скирды, ведь дождь лил целые дни напролет, но вот удалось же — плотные цилиндры сена ровными рядами стояли на полях. Ярко раскрашенные трактора вспахивали жнивье, и плодородный чернозем жирными пластами выворачивался из-под плугов. В тихом светлом воздухе пахло сеном и наступающей осенью. Тысячей оттенков пурпура цвели вересковые пустоши. Вдоль дорог сидели на проводах ласточки, сбиваясь в стаи перед дальней дорогой в Южную Африку. Энни Кэббот добираться до работы было куда ближе, всего несколько миль. Глядя на ласточек, она подумала, как хорошо бы прямо сегодня, в понедельник утром, взять да и махнуть в теплые края. Правда хорошо — отдохнуть несколько дней в заповеднике, порисовать и сделать фото всяких жирафов, зебр, леопардов, львов и слонов. А потом можно еще и в Вайнленде заехать — посетить знаменитые Капские винные подвалы, и насладиться в Кейптауне изысканной едой, и отведать прелестей ночной жизни. Но этому не бывать. Она уже исчерпала весь положенный отпуск, не считая пары дней, которые планировала присоединить к выходным — ну, это как-нибудь потом, ближе к Рождеству. Да и не может она себе позволить поездку в Южную Африку, ей теперь придется отдуваться за короткую вылазку в курортный Блэкпул. Эх, хорошо быть ласточкой. За полмили до большой круговой развязки у южной окраины Иствейла движение застопорилось, и, когда Энни наконец миновала затор, стало ясно, что на работу она опоздает. Пробка возникла из ничего — «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас от нее точно ничего не добьешься.

— Наверно, своего бойфренда?

— У меня нет бойфренда.

— Вот уж никогда не поверю, — встрял Чамберс, тупо пытаясь изобразить доброго дядюшку. — Чтобы у такой красивой девушки не было бойфренда? Наверняка кто-то есть.

Вовремя выступил, козел старый, злобно подумала Энни.

Эрин ответила ему презрительным молчанием, как того и следовало ожидать. Глядя на ее поникшие плечи и потерянное лицо, Энни понимала, что Эрин сейчас в последнюю очередь думает о себе как о «такой красивой девушке».

Бросив на Чамберса испепеляющий взгляд, Энни негромко сказала:

— Конечно, бойфренд есть. Джефф, его ведь так зовут? Вы бы не хотели сообщить ему, где вы и что происходит?

Эрин очень странно на нее посмотрела.

— Так это Джефф дал вам пистолет? Вы из-за него не хотите нам ничего рассказывать?

И по-прежнему никакого ответа.

— Вы боитесь его? В этом дело? Я бы тоже испугалась, принеси кто-нибудь в дом заряженный пистолет.

— Вы вообще ничего не понимаете.

— Так помогите мне, пожалуйста. Я очень хочу понять.

Ответа не последовало.

— Черт подери, этак мы никуда не придем! — взорвался Чамберс.

— Это все я сделала, — сказала вдруг Эрин. Она ни на кого не смотрела и говорила почти шепотом.

— Что «все», Эрин? Пистолет домой принесли? — Энни перегнулась через стол, чтобы лучше слышать.

Но тут Эрин неожиданно выпрямилась и, глядя Энни в лицо, заговорила довольно внятно, хотя голос у нее дрожал.

— Нет. Но я убила его. Своего папу. Это на мне…

— Так, одну секунду, — вмешался Чамберс, яростно глядя на Ирэн Лайтхолм, которая молча, словно зачарованная, топорщилась на неудобном стуле, вместо того чтобы побыстрее велеть своей подопечной закрыть рот.

Эрин не обращала решительно никакого внимания ни на своего адвоката, ни на суперинтенданта Чамберса. Энни было ясно, что ей необходимо выговориться, высказать то, что сводило ее с ума. И не важно кому, главное — сказать.

— Это я виновата. Я виновата в том, что папа погиб. — Эрин посмотрела на Чамберса, потом на Лайтхолм. — Мы услышали, что кто-то барабанит в дверь и кричит, чтобы мы открыли. Папа попросил меня поглядеть, кто там, у него колено болело, и грудь тоже — из-за стресса. И ангина у него была. А я сказала… я сказала: «Пошел к черту». И что он может сдать меня в полицию, если ему так хочется, помешать я не сумею, но хрен я пойду и сама впущу в дом гестапо. — Она закрыла лицо руками и расплакалась. — Это я сделала! — горько рыдала она. — Господи, прости меня, это я его убила. Папа, бедный мой! Это я во всем виновата.

Ирэн Лайтхолм наконец обрела дар речи:

— Все, допрос следует немедленно прекратить, мне кажется, это самоочевидно. Мисс Дойл тяжело переживает смерть отца.