Дом убирает служанка, а тетя Роза только стоит за стойкой в лавке: обслуживает покупателей или перемеривает ткани. Еще она иногда помогает мужу в шинке, а он ей — в лавке.
Анна у них на подхвате и работает поэтому не покладая рук. Под вечер она валится от усталости. Но выглядит хорошо. И ростом пошла в мать: высокая, ладная. С ярко-рыжими, пышными волосами. В доме у Кронов всех кормят досыта.
— Сколько тебе лет? — спрашивает как-то дядя Мейер. Анна помогает ему сворачивать ткань в тяжеленные рулоны с металлическим штырем в середине и укладывать их обратно на полки.
— Шестнадцать.
— Как время летит! Выросла ты в моем доме, расцвела. Хорошая, работящая девушка. Пора тебе мужа подыскать.
Анна молчит, но дядю Мейера это нисколько не смущает. Он говорит свое, не важно — слушают его или нет; такая уж манера.
— Да, давно пора тебя пристроить. Но мне же вечно некогда! Люди думают: Мейер Крон богач, о чем ему волноваться? Господи, да я целыми ночами заснуть не могу, голова от забот пухнет, столько дел сразу…
Он всегда жалуется и всегда, даже пребывая в самом лучшем настроении, говорит о людях со скрытой обидой. Анна знает: на самом деле это не обида, а все тот же постоянный страх. Когда растешь в чужом доме, приучаешься подлаживаться под хозяйские настроения, чуять их заранее, разбираться в причинах — явных и скрытых. Да, дядя Мейер боится, еще больше, чем боялся папа, потому что он на виду, он в местечке лицо заметное. Когда в волость присылают нового начальника полиции, задабривать его идет Мейер, он покупает спокойную жизнь для всей общины. А свой покой ему приходится покупать отдельно: он одаривает крестьян, чтобы не устроили в шинке погром, чтобы не разграбили лавку во время праздничных гулянок. Мужичонка, что приходит с заискивающей улыбкой просить денег в долг и, разумеется, тут же их получает, вполне может вернуться и спустить ростовщика с лестницы в его же собственном доме или натравить на него свору цепных собак…
— Да и о братьях твоих пора подумать. Что с ними станется? Погоди-ка, сколько им теперь лет?
— Четырнадцать.
— Надо же, четырнадцать! Что с ними делать? Чем они заработают на жизнь? — И дядя Мейер начинает рассуждать вслух: — У Розы в Вене есть дядя. Он перебрался туда очень давно, может, слышала? Мехами торгует. И сын его, кстати, приедет нынешней весной в наши края — лисьи шкурки скупать. Так-так, это идея…
Анне кажется, что он и сам похож на лиса, этот тощий, пронырливый молодой человек из Вены. Глазки как угольки, городской костюм сидит, точно шкура на звере. А говорит так много и быстро, что примолк даже дядя Мейер. Эли и Дан пооткрывали рты.
— …а в Опере мраморные ступени и золоченая резьба по всем стенам. Здание огромное: таких домов, как этот, в нем штук тридцать уместится, половина вашей улицы.






