Может, все-таки… Ведь здесь как-никак ее дом, родина. Здесь, по крайней мере, знаешь, чего бояться. И все же — Америка… Анне она почему-то представляется тропическим островом, который поднимается из океанских вод и манит, сияющий, серебристо-зеленый, в конце долгого плавания. Она знает, конечно, что на самом деле Америка совсем иная, но так уж ей мечтается.
— Я буду скучать, — робко признается тетя Роза. — Ты мне стала как дочка. Родных дочерей я не вижу, повыходили замуж, разъехались. — И добавляет просительно: — Ты только разок посмотри на него. Может, передумаешь?
Он приглашен на ужин в пятницу, маленький тихий человек из соседнего местечка. Свой хлеб он зарабатывает мелочной торговлей: ходит по фермам с табаком, нитками и всякой всячиной в большом мешке. Лицо у него угреватое, изо рта пахнет чесноком, улыбка добрая и печальная. Анне он отвратителен. Ей даже стыдно, что приличный, честный человек вызывает у нее такое отвращение.
Она вспоминает Красотку Лею и мужчин, которые делали с ней
это
. Но сейчас перед ней не пьяница, не насильник! С ним будет совсем иначе! Все равно — противно.
— Послушай, Анна, — говорит тетя Роза, — давай смотреть правде в глаза. Ты круглая сирота без гроша за душой. Кого ты ждешь? Ученого? Купца? Принца? Ох уж эти глупые браки по любви, — вздыхает она. — За них страдают и расплачиваются дети. Твой отец был красавец, знал ремесло. Женись он на девушке из зажиточной семьи, открыл бы свое дело, глядишь — и детям бы что-нибудь в наследство оставил.
— Мои родители любили друг друга! Вы даже не представляете, как счастливо мы жили!
— Конечно, я ничего плохого про них и не говорю. Твоя мать была умница и благочестивая еврейка. Я знала ее прекрасно. Ей бы еще… Ну да ладно, чего говорить, когда родители детей голыми да босыми оставили. Ничего, детка, могло быть и хуже. Благодари Бога, что уродилась хорошенькой, не то пришлось бы идти за какого-нибудь старика вдовца и нянчить его детей. А тебе нашли молодого, незлого. Ты думаешь, мы не выясняли? Мы бы не отдали тебя за человека, который будет дурно обращаться с женой.
— Тетя Роза, я не могу…
Тетя Роза всплескивает руками. Лицо ее покрывается сеточкой горестных морщин.
— Ой, как же рассердится дядя Мейер! Ведь он столько для тебя сделал! Анна, Анна, кого ты ждешь? Чего ты хочешь?
Чего она хочет? Увидеть мир, весь мир, а не только это забытое Богом местечко; хочет быть свободной, слушать музыку, хочет надеть новое розовое платье. Иметь свой дом и чтобы не надо было за все благодарить. Спасибо за угол, за чужой кров, который спасает от холода и дождя. Спасибо за пищу, только я всегда стыжусь попросить добавки. Спасибо за эту толстую, нелепую, уродливую, бурую шаль, которую вы давно сносили и теперь отдали мне. Спасибо.






