Только не они, далекие потомки, это придумали, сами древние рассуждали сходно.
Плутарх:
"Спартак был вынужден построить свое войско в боевом порядке. К нему подвели коня. Вытащив меч и сказав, что в случае победы у него будет много прекрасных вражеских коней, а в случае поражения он не будет в них нуждаться, Спартак заколол коня".
Призрак безвинно пострадавшего копытного до сих пор бродит по страницам монографий и романов. Красивый жест, истинно спартаковский, вот только конячку бедную жалко. А между тем, если внимательно почитать того же Плутарха, становится очевидным, что ничего этого НЕ БЫЛО. Не раздумывал вождь над планом битвы, поглядывая на костры вражеского лагеря, не произносил речей, и конь, скорее всего, прожил несколько дольше. Сама же битва началась настолько внезапно, что и Красс, и Спартак далеко не сразу сообразили, что она и есть — Последняя.
Итак, по порядку. Часа в четыре дня по нашему счету, когда неяркое январское солнце уже клонилось к горизонту и на мокрый тающий снег легли вечерние тени, разведка спартаковцев, двигавшихся по Аппиевой дороге, наткнулась на римские посты. Почему именно так? А иначе и быть не могло. Спартак повернул от Брундизия навстречу Крассу, значит, его войско шло по Аппиевой дороге. Иных в Калабрии тогда еще не построили, а вне дорог снежной зимой передвигаться нельзя. То, что снег мокрый, тоже понятно, в Италии холода долго не стоят. Но почему под вечер, почему на марше?
Вновь читаем Плутарха:
"Спеша сразиться со Спартаком и расположившись лагерем около врага, Красс начал копать ров. Подскакав к римскому лагерю, рабы завязали бой с работающими воинами".
Оценим.
Можно подумать, что спартаковцы атаковали уже построенный римский лагерь, в котором Красс ждал нападения. Но это не так — строительство только началось, ибо римляне еще не успели ВЫКОПАТЬ РОВ. По римским уставам, войско строило лагерь для ночлега в любом случае, однако лагеря сооружались разные и по-разному укреплялись. Был лагерь стационарный, это целая крепость со стенами и башнями. Был походный мирного времени, разбивавшийся больше для порядка, дабы легионеры службу не забывали. В этом случае обходились невысокой насыпью с частоколом и столь же небольшим рвом. Но вот на войне, особенно же в предвидении встречи с неприятелем, к строительству лагеря относились очень серьезно:
1. Сооружение укреплений начиналось так, чтобы до темноты успеть построить их основную часть. А это не час и даже не два. Значит, зимой, когда темнеет рано, армии приходилось останавливаться чуть ли не сразу после полудня.
2. Перед началом строительства половина легионеров, а также вся конница и легковооруженные занимали позицию лицом к врагу. Остальные принимались за работу.
3.






