Но сейчас ее сердце ныло и она не могла найти слов. Маккензи отвернулась.
“Куда ты идешь?” выпалила Колби, поднимаясь, и беря с пола рубашку.
“Мне нужно поспать. У меня в голове полная неразбериха.”
“Я не хотела расстраивать тебя.”
Маккензи кивнула и не глядя на Колби, развернулась и вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Колби некоторое время смотрела на дверь, оглушенная окончательностью, звучавшей в голосе Маккензи. Колби подумывала о том, чтобы упаковать свои вещи и уйти, но не могла заставить себя сделать это.
Она была растерянна, испугана и смущена. Но даже со всеми этими чувствами, она не могла уйти, не поговорив с Маккензи хотя бы еще раз. Она все испортила. Ей было важно, чтобы Маккензи поняла, что она не собиралась причинять ей вреда. Сможет ли она сделать это, получится ли у нее - пока было неизвестно. Но в одном она была уверена точно, сегодня она потеряла кое-что важное - доверие Маккензи.
Глава 11
Когда Маккензи проснулась на следующее утро, по ноющей боли в спине она догадалась, что было уже гораздо больше семи часов. Она застонала и перевернулась на спину. Тут же ее захлестнули воспоминания о вчерашней ночи.
Колби. Она не могла думать о ней без боли предательства и жара злости. Почему она просто не вышла из той комнаты вчера ночью? Она была так зла, но все же не могла сдвинуться с места. Действия Колби не заставили Маккензи чувствовать себя менее глупо. И злость не спасала ее от тупой боли в груди. Колби ушла. Она сама сказала, что не желает видеть ее в своем доме. В своей жизни.
Маккензи провела ладонью по лбу. Она слышала, как на кухне гремела посуда. По субботам ее мама делала свои знаменитые блинчики и домашний сироп из ежевики и малины. Маккензи не очень хотелось объяснять женщине, почему Колби не присоединится к ним за завтраком.
Только минут через пятнадцать Маккензи заставила себя пойти в душ. Она никогда не признается себе, что Колби была права, но у нее не хватило сил уйти от нее, даже будучи такой злой, какой она была вчера. Все равно Колби не было оправдания за ее действия. Она должна была сказать, что была там в тот вечер.
Вода была чуть теплая, когда Маккензи, наконец, вышла из душа. Взглянув на свое отражение в зеркале она поняла, что у нее не было никакой надежды на то, что ее мать не догадается о том, что у них с Колби не все прошло гладко. Женщине стоило только раз взглянуть на красные, опухшие глаза дочери, чтобы потребовать объяснений.
Маккензи натянула джинсы и футболку и напомнила себе, что ей придется переодеться перед ланчем с Коплендами. Она медленно спустилась по лестнице и, пройдя мимо закрытой двери комнаты для гостей, направилась в кухню. Она не думала, что сможет заставить себя проглотить хоть что-то, кроме кофе. Маккензи зашла на кухню и замерла.






