Эти жалобы пришли от трех отдельных торговцев, и в них идет речь в том числе о посланиях от Торговца Кендрела из Кассарика.
Никакого официального расследования пока не проводилось. Я просил их позволить мне связаться с вами и предлагаю вам поговорить с торговцем Кендрелом, чтобы он продемонстрировал вид сургуча и штамп для оттиска, использующиеся для своих посланий. Это моя надежда, и надежда моих наставников здесь, в Бингтауне, что дело всего лишь в использовании плохого, старого или хрупкого сургуча, а не в смотрителе, подделывающим сообщения. Тем не менее, мы просим вас внимательно присмотреться ко всем подмастерьям и ученикам смотрителей, нанятым в прошлом году.
Мы просим вас об этом с огромным сожалением и надеемся, что вы воспримите все правильно. Мой наставник передает, что мы абсолютно уверены в честности смотрителей голубятни в Кассарике и с нетерпением ждем опровержения этих заявлений.
Надеюсь на скорейший ответ.
— Я глубоко сожалею, что Вы подверглись столь неудовлетворительному посланию.
В приемной зале воцарилась тишина. Грубый камень стен большого помещения напоминал всем посетителям, что когда-то это место было частью крепости. С арочного потолка, выкрашенного в синий цвет полуночи, смотрели застывшие навеки звезды солнцестояния. Высокие прорези окон открывали вид на раскинувшийся вокруг город.
В городе не было ни единого строения выше цитадели Герцога на холме. Когда то на вершине стояла крепость, и под защитой ее стен круг черных камней тянулся к небу, средоточие мощной магии. Люди рассказывали сказки о том, как камни были повалены и их злая сила побеждена.
Эти самые исполины с отчасти износившимися, отчасти намеренно стерыми с их поверхности древними рунами теперь лежали распрастертые вокруг герцегского трона, вровень с серым, выложенным плитами в обход их полом. Черные камни указывали направления пяти сторон известного света. Согласно молве под каждым камнем была четырехуголная яма, где обладающие магическими способностями враги древней Калсиды погребались заживо. Расположившийся в центре трон напоминал всем, что Герцог восседал там, где, в былые времена, нога человека без страха не ступала.
Герцог разомкнул губы, и паж, державший миску с прохладной водой, вскочил на ноги и метнулся вперед. Мальчик упал на колени и протянул ее канцлеру. Канцлер же, передвигаясь на коленях, приблизился к герцогу и поднес миску к его губам.
Тот склонил голову и отпил воды. Когда он оторвался от чаши, еще один слуга материализовался поблизости и подал канцлеру мягкий отрезок ткани, что бы тот мог промокнуть лицо и подбородок Герцога.
Герцог позволил канцлеру вернуться на место. Утоливши жажду он был готов говорить.






