Клэри вздрогнула:
— Почему вы сразу не открыли нам правду? Могли — и не открыли.
— По-своему, я сказала правду. Мы все так поступаем, разве нет? Ты не задумывалась, какую неправду таила твоя мать? Что и почему она скрывала? Все ли о себе ты знаешь?
Клэри задумалась. Вспомнилось адресованное Джейсу предсказание мадам Доротеи: «Ты влюбишься не в того человека». Вроде бы гадалка имела в виду беды от влюбленности в Клэри, однако в прошлом девушки и правда чересчур много белых пятен. Даже сейчас она не может вспомнить кое-что. Какие-то события, вещи… Клэри предпочла просто не думать о них, словно их никогда и не было… и все же. Клэри невольно сжала кулаки. Слова королевы действовали исподволь, но наверняка. Есть ли на земле хоть кто-то, кто доподлинно ведает о себе, о своем прошлом? О том, какие тайны лучше оставить в покое?
Клэри покачала головой:
— При дворе вы обошлись со мной… честно, наверное, и все же несправедливо. — Девушка развернулась и приготовилась уйти. — Хватит с меня несправедливости.
— Отказываешься от услуги королевы Благословенного двора? Не каждому смертному я предлагаю такую честь.
— Такой чести мне не надо. Хватает того, что имеется.
И Клэри пошла прочь.
* * *
Алек успел познакомить родителей с Магнусом Бейном. Сверкающая синяя бандана бесследно исчезла, и маг был теперь само приличие. Роберт Лайтвуд пожимал ему руку, а Мариза обнимала Алека за плечи. Остальные члены компании сидели вдоль парапета; Клэри хотела уже присоединиться к ним, но тут ее кто-то похлопал по плечу:
— Клэри! — Джослин смотрела на дочь, улыбаясь. Рядом, держа ее за руку, стоял Люк. И пусть оделась Джослин в джинсы и свободную рубашку (как ни странно, не испачканную краской), Люк смотрел на нее как на богиню. — Еле нашли тебя.
Клэри улыбнулась, глядя на Люка:
— Так ты не переезжаешь в Идрис?
— Не-а… — Таким счастливым Люка Клэри ни разу не видела. — Пицца здесь отвратительна.
Рассмеявшись, Джослин оставила Люка и пошла поговорить с Аматис, следившей за стеклянным шариком — наполненный дымом сосуд парил в воздухе и переливался разными цветами.
— По-моему, ты вообще не собирался уезжать из Нью-Йорка. Ты сказал так, лишь бы маму мою расшевелить.
— Клэри, — ухмыльнулся Люк. — Что за ужасы ты говоришь! — Улыбка исчезла с его лица. — Ты ведь не против? В твоей жизни наступят большие перемены: я подумывал перевезти вас к себе, раз уж ваша нью-йоркская квартира пришла в негодность…
Клэри хмыкнула:
— Большие перемены? Моя жизнь и так перевернулась с ног на голову. И не раз!
Люк посмотрел на Джейса — тот, сидя на стене, улыбнулся краешком губ.
— Да, вижу, — сказал оборотень.
— Перемены — это хорошо.
На ладони Люка остался белый шрам от руны Союза. Посмотрев задумчиво на непроходящий след, оборотень заметил:
— Да, так и есть.






