Водитель погиб, его шею рассекал кусок дверной металлической обшивки. Даже после смерти от мужчины ужасно разило виски. Покачав головой, полицейский отправился к травмированным пешеходам.
— Водитель мертв, — сказал он, присев рядом со своим другом, который осматривал девочку.
— Что с ней? — спросил он, расстегнув пальто Эми, чтобы проверить ее сердцебиение.
Сосредоточившись на девочке, полицейские не обращали внимания на Диану. Кровь сочилась из-под ее светлых волос, ее рука была вывернута под немыслимым углом. Действуя решительно и быстро, к ней подсел какой-то незнакомец. Словно щупая пульс, он нагнулся над ее головой. Никто не увидел, как он снял с ее уха бриллиантовую сережку, до которой смог дотянуться, и стянул жемчуга с ее шеи.
Когда он схватил ее сумочку, его заметила женщина из толпы. Вор уже держал ремешок в руке, вытаскивая его из-под руки раненой женщины.
— Эй! — крикнули ему. — Какого черта ты делаешь?
Вор дернул еще сильнее. Он тряс сумочку, борясь с застежкой. Она открылась, и ее содержимое вывалилось на снег. Расческа, билеты на балет, хрустальный флакончик духов, какие-то карточки и маленький зеленый бумажник. Схватив бумажник, парень помчался по улице и исчез в темноте парка.
Среди пострадавших были и мертвые — первым стал пожилой мужчина. Муж пытался подползти ближе к своей неподвижно лежавшей жене. Склонившись над девочкой, один полицейский почти не поднимал голову. Другой прошел к женщине — должно быть, матери девочки — увидев, что у нее из головы текла кровь. Сняв свой шарф, он прижал ее к открытой ране. Вместе с полицейскими машинами прибыли «скорые», и санитары перевернули светловолосую женщину. Она была красивой, с лицом белым как мел. Полицейский повидал много смертей, и холодок, пробежавший по его спине, сказал ему, что у матери дела очень плохи.
Толпа расступилась, шум голосов не прекращался ни на минуту. «Такси… потерял управление… занесло на льду… пятеро ранены… мать пыталась спасти дочку… подонок украл ее бумажник».
— Наркоман спер ее документы? — спросил водитель скорой помощи. — Только этого не хватало. Черт, побери. И никто не знает, как их зовут? И нам некому позвонить?
— Все верно, некому, — ответил полицейский. Он знал, что водитель совсем не из альтруистических соображений был огорчен тем, что не знает, кого известить о несчастье. Он нисколько не заботился о тех, которые где-то ждали этих двоих и не могли с ними связаться. Неопознанные жертвы были для него просто кошмаром, означавшим заполнение несметного количества отчетных бумаг.
— Черт подери, — сказал его друг, глядя на то, как бригада врачей загружала пострадавших в скорую помощь. Женщина была такой хорошенькой, нежной и изящной.






