ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание:НАСУЩНОЕ Анекдоты Драмы Лирика БЫЛОЕ Александр Борисов - Будни экспроприации Георгий Адамович - Лето и дым ДУМЫ Евгения Пищикова - Любить по-русски Дмитрий Быков - Телегия ОБРАЗЫ Захар П... Русская жизнь №10, сентябрь 2007 Земля * НАСУЩНОЕ * Анекдоты Накренился вперед Сотрясением головного мозга закончилось для жителя Свердловской области столкновение с поездом. Мужчина, ожидавший поезд на станции Северка, был сильно пьян. Когда состав подошел к платформе, мужчина накренился вперед, и поезд задел его. На «скорой помощи» пострадавшего привезли в екатеринбургскую больницу № 24. Врачи зафиксировали лишь легкое сотрясение мозга. Пешеход, дисциплинированно переходящий дорогу по пешеходному переходу на зеленый сигнал светофора, оказывается под колесами автомобиля, мчащегося на красный сигнал светофора. Водитель, скрупулезно соблюдающий правила дорожного движения, гибнет в страшной аварии. Трезвого пассажира, стоящего на платформе и не заступающего за ограничительную линию, случайно толкают, и он попадает под поезд. Человек, тщательно моющий овощи, фрукты и руки перед едой, получает тяжелейшее пищевое отравление. Рабочий, в точности соблюдающий правила техники безопасности, погибает от удара током или срывается с вроде бы вполне надежной высотной конструкции. И так далее. А с пьяным человеком на станции Северка все было не так. Пьяный человек плюнул на все, махнул на все рукой, напился, стоял на самом краю платформы, накренился… О это прекрасное слово - накренился! Накренился, словно падающая башня или человекопароход, и электричка долбанула ему по кумполу изо всех своих железных зеленых сил. Пьяный человек отлетел в сторону, рухнул на платформу, сбежались люди… Возможно, какая-нибудь баба, по-бабьи обхватив голову руками, закричала по-бабьи: убили! убили! «Скорая помощь», суета врачей, привезли его домой, оказался он живой, вы в следующий раз поаккуратнее, не бро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дочурка наша снова стала часто болеть. Отец уговорил нас бросить город и переехать в деревню. С ним вместе в Саратов приехал один из наших родственников на лошади по каким-то делам от колхоза. Уложив на телегу наш домашний скарб, мы кое-как дотащились до родительского дома.

В родной деревне Большая Каменка слово «отдых» считалось наследием капитализма, а поэтому на следующий день по приезде нас сразу мобилизовали на колхозные работы. Я работал на колхозном дворе, выполняя разные работы. Жена ходила в общественный амбар-гамазей на сортировку зерна и приходила домой, еле таща ноги. Работа была нетрудной, но ноги были тяжелые, потому что за голенища валенок насыпалось зерно и таким образом приносилось домой. Расхищение социалистической собственности каралось очень строго. В тюрьму сроком на 5-10 лет сажали за несколько собранных на поле после жатвы колосьев. Но среди колхозниц, работавших в амбаре-гамазее, была товарищеская спайка, и из гамазеи, как в старину с Дона, выдачи не было, ибо все одинаково были голодны. А если среди работниц оказывалась активистка или коммунистка, в этот день домой ничего не приносилось.

Дома зерно раздроблялось разными методами: толклось в ступе, растиралось между двух камней методом дикарей, некоторые из колхозников делали ручные мельницы. Два ровно отпиленных кругляша, в торец с одного конца которых набивались железные обрубки или обрезки. Эти два кругляша надевались на железный или деревянный стержень; крутясь приделанной сверху ручкой, они дробили зерно, и из этой крупы пекли лепешки. Просо обдиралось тоже самодельными машинами: в кадке по ее циркулю набивались деревянные рейки, в кадку вставлялся барабан, тоже обитый рейками. От старых веялок снимались две шестерни, большая и маленькая, и барабан, крутящийся ручкой от веялки, сбивал шелуху с проса на 60-80%. Каша получалась цветной, но голодным она казалась очень вкусной.

В некоторые праздничные дни мы были свободны от работы и, проходя по улицам деревни прилично одетыми, вызывали зависть колхозников. Завистливые взгляды бегали мурашками по нашим спинам, и я втайне от жены чувствовал что-то недоброе.

На одном из колхозных собраний моя семья была принята в члены колхоза «Новый путь». Началась суровая тревожная зима. В начале января мы сыграли свадьбу моей кузины, на которой под вой пурги пелись песни, играла гармоника, под которую танцевали парами и в одиночку. Было веселье, но только наружное, в душе же у каждого карябали кошки, и боль души мрачной тенью ложилась на лица участников свадебного торжества. Нужда, голод, холод и общая скорбь колхозного рабства тяжелым камнем лежали на сердце каждого и давили на него тяжелой болью, которую люди старались заглушить вином.