Тут рядом, недалеко. Женщина, ну что вы кричите. Я же говорю вам русским языком - не положено, нельзя. Не можем госпитализировать. У нас распоряжение. Если ребенок - значит, в детскую областную. Был бы взрослый - тогда другое дело. А с ребенком - это вам туда надо. Да что вы мне тут устраиваете. Ну вижу, ну, ушиб, бывает. Ушиб, ничего страшного. Идите в детскую областную, там вам все сделают. Кто бессердечная? Я бессердечная? Да вас тут знаете сколько таких? Приходят, орут, права качают. Тут никакого сердца с вами не хватит. И не надо меня оскорблять. Сейчас охрану позову. Что вы тут мне разорались? Ничего, не помрет. Давайте, давайте, некогда мне тут с вами. Только время зря теряете. Ну, вижу, вижу, ну и что. Тут у меня за день столько таких, что вы мне на жалость давите. Да распоряжение у нас, понимаете, распоряжение. Нельзя, не положено. Порядок такой. Не-по-ло-же-но.
Может быть, слова «не положено» были последними словами, промелькнувшими в сознании девочки перед тем, как начал действовать наркоз, перед погружением в последний в ее жизни сон. Наверное, в силу возраста она еще не вполне понимала страшного смысла этого привычного всем нам словосочетания.
Дмитрий Данилов
* БЫЛОЕ *
Олег Проскурин
Почти свои
Откуда пошла украинофобия
В конце декабря 1828 года выпускник Нежинской гимназии высших наук Николай Гоголь-Яновский прибыл в Петербург делать государственную карьеру. Карьера, увы, не задалась. На всякий случай, правда, в столицу была прихвачена стихотворная идиллия (из «немецкой» жизни!) «Ганц Кюхельгартен»: если уж не государственная карьера, так литературная слава!… Идиллия, благоразумно изданная под псевдонимом, провалилась… Несколько освоившись в столичной литературной жизни, Гоголь не без удивления обнаружил, что здесь в моде «все малороссийское». На то были особые причины. Новейший романтизм обострил интерес к местному колориту, к «народности», к национальному фольклору и старинным преданиям. Малороссия (как тогда чаще называли Украину) была в этом отношении очень выигрышным материалом:
своя
- и чуть-чуть не
своя
. Жупаны и черевички выглядели все же экзотичнее и, следовательно, поэтичнее, чем зипуны и лапти. Что ж, Гоголь станет автором малороссийских повестей…
Легко сказать - станет! Ничего специфически украинского (кроме некоторого знания «малороссийского наречия» да местной юмористической словесности) Гоголь из Малороссии не вывез. Но он не растерялся. А малороссийская маменька на что? Он теребит ее просьбами поскорее слать в Петербург всякие этнографические сведения («Да расспросите про старину хоть у Анны Матвеевны или Агафию Матв.






