ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этот мир еще не принял их. Он только дал им шанс. Да, они победили на первом этапе, они смогли собрать все свои силы для первых же правильных шагов. Всё, больше сил нет, дальше неизбежна деградация... Экспансия Вадим Владимирович Денисов Глава 1 Сергей Демченко , летописец-историк, сталкер-дипломат Я – «шерлокхомец». Раз такой наблюдательный. Именно в этом месте стены Сотников любит стоять в гордом одиночестве и размышлять стратегически – тут целая «россыпь» следов бычкования сигарет, черные точки на неровной поверхности серого камня дождь смывать не успевает. Главный старается поменьше курить. Вот и сейчас, осторожно проворачивая, он сформировал бычок, сунул его в пачку. Ничего толкового из этого не выходит, так только руки пачкать. – Вот и представь. Река маленькая, местами не судоходная. Но важная: на ней поселков много. В этих краях реки… сплошная история, как-нибудь отдельно расскажу. Здесь поселок был, тут – пропал, этот сгорел, а вот новые, их золотодобывающие фирмы построили. Для поселений эта речка – артерия. Ну и ходят по ней суда, буксирчики вроде нашего «Дункана», а порой и еще меньше. Тянут баржи, везут грузы. Пассажирского сообщения на таких реках нет, люди добираются с оказией или на своих лодках. Так вот, приходит такой буксир с баржой в поселок Койкан, так его назову… Сами поселки разные – и по сути, и по статусу, и по населению. Есть промысловые, есть «золотые». Есть районного масштаба. А есть, и таковых немало, дотационные. Спецназвания нет, но на самом деле это просто резервации. – Уж прямо резервации, – усомнился я. – Точно так, – не смутился Сотников. – Живут там представители коренных малочисленных народов. Все делают вид, что поселок – промысловый, хотя все же знают, насколько он убыточен. Реальных работников в поселке не больше пяти человек, остальные живут на «пенсию». Наше государство многим представителям таких народностей платит деньги. То

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хочется и мне придумать какой-нибудь отмаз – обидно же, – но очевидного не оспоришь, хорошо играют берлинцы – знаменитая «германская машина» не пропала в вихрях времен и пространств, выстояла в переносах, не угасла в попаданцах и по-прежнему показывает всем свою незыблемую мощь.

Но досадно, ребята: я же, ясен пень, болею за сталкеров – свой клан, родная кровь, с самого начала вместе тусим. Между прочим, как-то раз мужики меня в самый настоящий рейд брали! Вот, горжусь. Правда, что-то больше мне повторять такого подвига не хочется, как вспомню того пещерника за Дальним…

– Накатывают!

– Шам, сбоку!

– Бомбу! Бомбу!

– Go, Korny, go! Forwardness!

– Ой-бой кебеке!

Ба-мм!

В «девятку» Коля бьет!

– Гоб, бери!

Ого!

Гоблин после адского прыжка упал так, что штанги затряслись. Бутылочка с водой откатилась в сторону. Еще бы он прыгнул в нужную сторону – так цены бы не было голкиперу. Серега Демченко с шумом выдохнул воздух, в сердцах смял пустой пакетик из-под орешков и бросил вниз, тут же опомнился – его уже дежурящий на матче помощник шерифа чуть не оштрафовал за подобное – и с матами полез под скамью.

Финита, приплыли, лебеди.

Продувон в полный рост. 4:2, берлинцы в венках, мы в соплях.

После длинного свистка футболисты традиционно начали устало бродить по полю, пожимать друг другу руки, что-то объяснять болельщикам и, медленно остывая, тянуться в сторону раздевалки. Гоблин о чем-то трет с судьей, никак, правду ищет. Не любящий лишней суеты Монгол уже открывает дверь в баню.

Пашка с Дальнего Поста подскочил к нам, хлопнул Серегу по плечу:

– Ну че!

– Что «че»?

– Крепитесь, дети, это жестокий спорт!

– Да ладно. Мишка просто устал после рейда, не восстановился, – серьезно сказал Демченко. – Ты же знаешь, как он стоять может.

– А че ж не знать, все знают, – философично заметил Паша. – Особенно если ему парабеллум дать. Мертвая зона будет.

– Своих выставь, а? Умник, – не вытерпел я. – Вот там и посмотрим.

– Да и выставим!

– Давай… Критик нашелся. Из журнала «Мой веселый звонкий мяч».

Больше всех переживают девчонки, они рядком сидят слева от несчастного командира сталкеров. Девушки эти наши, и болеют они за нас. А что толку… Первой вскочила Ольга Лунева:

– Ребята, я же полотенце своему не положила!

И понеслась к мотоциклу, припаркованному на стоянке. Кастет такие багажники на свой трофейный «харлей» поставил: туда не то что полотенца – пуховые одеяла можно укладывать. Как-то раз заглянул туда: настоящая «локалка». Сегодня они на нем семейно и поедут банкетствовать.

Остались француженки и Эльза. Ох, Эльза, Эльза… Ну что вы за люди такие, бабы? Еще вчера ходила тенью с влажными коровьими глазами, а теперь все – звенящий живительный свет в облике, расцвела и пышет. Вот только бедный Юрик тут опять ни при чем.