Хочется и мне придумать какой-нибудь отмаз – обидно же, – но очевидного не оспоришь, хорошо играют берлинцы – знаменитая «германская машина» не пропала в вихрях времен и пространств, выстояла в переносах, не угасла в попаданцах и по-прежнему показывает всем свою незыблемую мощь.
Но досадно, ребята: я же, ясен пень, болею за сталкеров – свой клан, родная кровь, с самого начала вместе тусим. Между прочим, как-то раз мужики меня в самый настоящий рейд брали! Вот, горжусь. Правда, что-то больше мне повторять такого подвига не хочется, как вспомню того пещерника за Дальним…
– Накатывают!
– Шам, сбоку!
– Бомбу! Бомбу!
– Go, Korny, go! Forwardness!
– Ой-бой кебеке!
Ба-мм!
В «девятку» Коля бьет!
– Гоб, бери!
Ого!
Гоблин после адского прыжка упал так, что штанги затряслись. Бутылочка с водой откатилась в сторону. Еще бы он прыгнул в нужную сторону – так цены бы не было голкиперу. Серега Демченко с шумом выдохнул воздух, в сердцах смял пустой пакетик из-под орешков и бросил вниз, тут же опомнился – его уже дежурящий на матче помощник шерифа чуть не оштрафовал за подобное – и с матами полез под скамью.
Финита, приплыли, лебеди.
Продувон в полный рост. 4:2, берлинцы в венках, мы в соплях.
После длинного свистка футболисты традиционно начали устало бродить по полю, пожимать друг другу руки, что-то объяснять болельщикам и, медленно остывая, тянуться в сторону раздевалки. Гоблин о чем-то трет с судьей, никак, правду ищет. Не любящий лишней суеты Монгол уже открывает дверь в баню.
Пашка с Дальнего Поста подскочил к нам, хлопнул Серегу по плечу:
– Ну че!
– Что «че»?
– Крепитесь, дети, это жестокий спорт!
– Да ладно. Мишка просто устал после рейда, не восстановился, – серьезно сказал Демченко. – Ты же знаешь, как он стоять может.
– А че ж не знать, все знают, – философично заметил Паша. – Особенно если ему парабеллум дать. Мертвая зона будет.
– Своих выставь, а? Умник, – не вытерпел я. – Вот там и посмотрим.
– Да и выставим!
– Давай… Критик нашелся. Из журнала «Мой веселый звонкий мяч».
Больше всех переживают девчонки, они рядком сидят слева от несчастного командира сталкеров. Девушки эти наши, и болеют они за нас. А что толку… Первой вскочила Ольга Лунева:
– Ребята, я же полотенце своему не положила!
И понеслась к мотоциклу, припаркованному на стоянке. Кастет такие багажники на свой трофейный «харлей» поставил: туда не то что полотенца – пуховые одеяла можно укладывать. Как-то раз заглянул туда: настоящая «локалка». Сегодня они на нем семейно и поедут банкетствовать.
Остались француженки и Эльза. Ох, Эльза, Эльза… Ну что вы за люди такие, бабы? Еще вчера ходила тенью с влажными коровьими глазами, а теперь все – звенящий живительный свет в облике, расцвела и пышет. Вот только бедный Юрик тут опять ни при чем.






