А потом началась война, и всех мужчин, кроме детей, стариков и калек, забрали в армию, и они все погибли. И опять в деревне завидовали деду, говоря «Счастливец, его сын остался жив!». А дед продолжал гнуть свое: «Какое же это счастье!». И так до бесконечности. Понимаешь?
– Кажется, да.
– Дело в том, Петрова, что некоторые вещи случаются. И точка. Не будем говорить сейчас о том, что невозможно изменить ход событий. На самом деле возможно все. Но если ты не всегда можешь повлиять на некоторые обстоятельства, то ты всегда можешь выбрать, что они для тебя значат. Понимаешь? Мы. Сами. Выбираем. Что. Делает. Нас. Несчастными. Или счастливыми.
– Каким образом?
– Элементарно, Ватсон. Просто в один прекрасный день реши для себя, наконец, хочешь ты чувствовать себя несчастной или не хочешь.
– Я не хочу.
– Вот и не чувствуй.
Я подавленно молчала. Это было слишком сложно. Или наоборот – слишком просто, чтобы быть правдой.
– Тебе легко говорить. А если тебя обижают? Или еще хуже – оскорбляют?
– На самом деле, человека невозможно обидеть или оскорбить без его внутреннего согласия. Пусть кто-то что-то говорит или делает, причем неважно – сознательно или неосознанно. Только ты сама выбираешь, обидеться тебе или нет, чувствовать себя оскорбленной или не чувствовать, даже если то, о чем тебе говорят – правда.
– Ой, ну не знаю. Мне надо подумать.
– Вот и думай. На сегодня урок закончен.
Маркин подозвал официанта, рассчитался, и мы вышли на улицу. Дождь все так же моросил, но я не обращала на него внимания. Я думала.
Леха усадил меня в свою «Мазду» (очень низкая и неудобная посадка, особенно для женщины в узкой юбке и на каблуках) и повез домой. Всю дорогу я молчала. Мысли прыгали, сталкивались и пытались опередить одна другую.
– Машка, ты в порядке?
Оказывается, мы уже приехали и стояли у моего подъезда.
– Не совсем. У меня переполнение оперативной памяти.
Он посмеялся, потом помог выбраться из машины и пожелал мне спокойной ночи.
Издевается!
…
На следующий день позвонил Игорь. Мишка что-то читал в своей комнате. Я мыла посуду на кухне.
– Привет!
– Привет!
– Как дела?
– Все нормально.
– У Потапыча через неделю День рождения. Я хотел с тобой посоветоваться насчет подарка.
Милый мой, ну как же тебе объяснить, что не подарки нужны твоему сыну, а ты сам!
– Алло! Марина, ты меня слушаешь?
– Да-да, слушаю. Я уже думала про подарок и даже, кажется, придумала, что ему подарить.
– И что же?
– Телескоп.
– Ты шутишь? Или серьезно?
Еще как серьезно. Я вытерла о халат вспотевшие ладони, набрала в легкие побольше воздуха и нырнула с головой:
– Послушай, Игорь, я давно хотела тебе сказать, что подарки – это, конечно, замечательно. И Мишка всегда им радуется. Но, видишь ли… – слова подбирались с трудом.






