Природа как будто радовалась вместе с нею, наполняя жизнью почки деревьев и окутывая свивальником тепла ростки цветов и трав.
Прошли месяцы, и теперь Сельма ждала развязки, как путешественник - появления утренней звезды, и светлым казалось будущее ее заплаканным глазам, как сверкающим видится нередко и мрачное, если смотреть на него сквозь слезы.
Однажды ночью, когда призраки мрака уже разбрелись меж домов Рас-Бейрута, у Сельмы начались схватки. Жизнь и смерть вступили в единоборство у ее ложа. Врач и акушерка приготовились принять в этот мир еще одного гостя. И когда стихло движение прохожих, умолкли раскаты прибоя, из окон дома Мансур-бека послышался душераздирающий крик... Крик отделения жизни от жизни... Крик мольбы о пощаде пред ликом небытия... Крик бренной силы человека в безмолвии нетленных сил... Крик слабой Сельмы, повергнутой к стопам двух титанов - жизни и смерти.
На рассвете Сельма разрешилась мальчиком. С первым его криком, открыв затуманенные болью глаза, она увидела вокруг сияющие лица... Потом, присмотревшись, заметила, что жизнь и смерть не прекращают схватки возле ее ложа, и зажмурилась, впервые воскликнув: «Сын мой!..»
Акушерка завернула младенца в шелковые пеленки, положив рядом с матерью. Врач же печально смотрел на Сельму, время от времени молча покачивая головой.
Ликующие возгласы разбудили соседей, и кое-кто из них, не переодевшись, пришел поздравить отца с рождением сына. А врач продолжал с той же грустью смотреть на мать и на младенца.
Слуги поспешили обрадовать Мансур-бека вестью о рождении наследника и наполнить руки его дарами. Но врач уже с отчаянием в глазах смотрел на Сельму и на ее сына.
С восходом солнца Сельма прижала ребенка к груди; младенец впервые открыл глаза, взглянул на мать и судорожно закрыл их навеки. Врач, приблизившись, взял тельце из ее рук; по его щекам скатились две крупные слезы; он прошептал про себя: «Вот пришелец, уже покинувший этот мир...»
Ребенок был мертв, а люди, толпясь в пышной гостиной, все еще пили за его здоровье, желая ему долгих лет жизни. Несчастная Сельма, взглянув на врача, воскликнула:
- Дайте мне обнять сына!
Взглянув же еще раз, увидела, что жизнь и смерть и теперь не оставляют схватки возле ее ложа.
Ребенок умер, но еще громче звенели бокалами те, кто радовался его появлению на свет.
Родился с рассветом и умер с первыми солнечными лучами -кто из смертных, измерив время, скажет, что срок от рассвета до восхода солнца короче вечности, что проходит между рождением и гибелью народов?
Родился как мысль и умер как вздох, исчез как тень; дал Сельме испытать вкус материнства, но ушел, не принеся ей счастья и не отвратив длани смерти от ее ложа.






